Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

грех пустить на мясо, меня не тронут. Жертвоприношение остаётся жертвоприношением, резали вы там закоренелых ублюдков или кроликов на алтаре. И про человека, который в принципе способен на такое пойти, мне тоже всё предельно понятно. Но в одном ты прав: брата я этим уродам отдавать не намерен. Так что пока будем плясать от этого.

Дед медленно, с заметным облегчением выдохнул:

— Спасибо…

— Тогда поговорим о наруче, — я подался вперёд, глядя старику прямо в глаза. — Что ты вообще про него знаешь?

Глава 23

Упрямый наруч

— Когда-то, ещё в доимперские времена, этот наруч считался самым обычным, я бы даже сказал, рядовым артефактом, — медленно проговорил дед. — Лет четыреста назад такие были у каждого Судьи, кого признали оба бога. Обычная часть их повседневного облачения.

Дед сделала небольшую паузу, давая мне переварить сказанное, а затем продолжил:

— Дело в том, что Судья по своей природе был обязан удерживать и контролировать в себе сразу две противоположные стихии — и истинный огонь, и истинный пепел. А пепел — штука крайне буйная, нестабильная и агрессивная. Ему жизненно необходимо отдельное внешнее вместилище, откуда он не сможет выжигать своего хозяина изнутри. Этот наруч как раз и служил таким надежным хранилищем.

— То есть где-то существуют и другие подобные артефакты? — спросил я, слегка проведя пальцем по шершавому бронзовому панцирю.

— Когда род Морнов окончательно перешёл на сторону огня, Морраг взбунтовался и… — дед на секунду запнулся, будто восстанавливал в памяти чьи-то рассказы. — Скажем так, эти вещи стали смертельно опасными. Люди буквально сходили с ума, полностью выжигали собственное магическое ядро или просто ни с того ни с сего начинали бить магией пепла по площадям, оставляя за собой кучи трупов.

Старик чуть качнул головой.

— Позже Бог Пепла перестал пакостить, но артефакты Судей больше никто и никогда на себя не надевал. Просто от греха подальше.

Он коротко хмыкнул, вспоминая дальнейшую судьбу реликвий:

— Спустя годы часть этих железок банально переплавили на лом, часть растащили мародёры, а что-то так и осталось гнить в земле вместе с прежними хозяевами. За прошедшие триста лет от того наследия почти ничего не осталось — всё растерялось и кануло в небытие.

Дед медленно повертел в пальцах фарфоровую чашку, разглядывая остывшие чаинки на дне. Было видно, как старик подбирает правильные слова, чтобы донести до меня всю суть той опасной ситуации, с которой нам теперь предстоит иметь дело.

— Зато в Бездне про этот наруч до сих пор слагают целые легенды и раздувают вокруг него самый настоящий религиозный культ, — заговорил он снова, только теперь с лёгкой иронией. — Верхушка секты с самых малых лет вбивает молодым адептам в головы одну и ту же заманчивую байку: якобы тот, кто сумеет нацепить этот артефакт себе на руку, навсегда забудет о любых рисках и побочках. В их трактовке пепел полностью прекратит рвать внутренний источник владельца, а сама боевая мощь при этом автоматически вырастет как минимум вдвое. По сути, они предлагают своим фанатикам идеальную волшебную таблетку.

Всеволод аккуратно поставил чашку обратно на дубовую столешницу и ухмыльнулся:

— Разумеется, про настоящих Судей из рода Морнов и про реальные механизмы работы этой вещи в их сказках нет ни единого слова. Бездна давным-давно переписала всю доступную историю исключительно под собственные фанатичные нужды, выбросив любые неудобные факты. Для современных сектантов этот наруч — не просто практичный и редкий инструмент, а священная реликвия, древняя святыня Пепла. И за право обладать ею они готовы без раздумий перегрызть горло кому угодно. Они безрезультатно выслеживали его последние лет двести, перерывая всю Империю. Ну и я, пока числился в их рядах и носил статус послушника, тоже потратил на эти поиски колоссальное количество сил и времени.

— И после того, как ты со скандалом ушёл от культистов через гору трупов, тебе абсолютно ничего не помешало продолжать поиски, — ровно констатировал я, мгновенно срисовав всю его логику.

Тут даже гадать не приходилось. Старик не из тех, кто бросает добычу на полпути только потому, что у него поменялись работодатели. Наоборот, имея на руках знания о таком мощном ресурсе, оставаться в стороне было бы для него верх глупости. Прагматизм работает одинаково что на улицах, что среди высшей знати этого мира: если ценная вещь никому не принадлежит и лежит без присмотра, её нужно забрать самому, пока этого не сделали твои враги.

— И после тоже, — без малейшей тени смущения согласился старик, прямо встретив мой взгляд. — Только с той принципиальной разницей, что фанатикам я его отдавать уже точно не собирался. Если бы наруч попал к верхушке Бездны, они получили бы сильнейшее оружие и окончательно слетели с катушек от собственной безнаказанности.

— И когда именно ты его нашёл? — спросил я, возвращая разговор к практической сути и хронологии.

— На конкретный след удалось выйти лишь пару месяцев назад, — голос деда прозвучал глухо, а на челе прорезались глубокие, словно высеченные в камне морщины. — Почти столетие этот наруч пролежал в абсолютной тишине, зашитый под подкладку старого пехотного доспеха у одного из обедневших местных родов. Кто и с какой целью вмонтировал туда древний артефакт Судей, мне неизвестно. Сами владельцы свято верили, будто держат в сундуках обычное дедовское барахло, и с легкомысленной гордостью передавали эту «семейную реликвию» из поколения в поколение.

Всеволод болезненно поморщился, словно его до сих пор жгла досада за ту нелепую случайность, которая смешала все карты у самого финиша:

— А пару недель назад их последний отпрыск вдрызг проигрался и отдал доспех в уплату долга.

— В «Золотом доме», — произнес я, на лету подхватывая разматывающуюся нить.

— В нём самом, — тяжелым кивком подтвердил старик. — Пацан спустил семейную реликвию за смешные гроши, только чтобы расплатиться по карточным долгам.

Пока Всеволод излагал подробности, в моей голове мгновенно выстраивалась вся цепочка. Дед выслеживал артефакт не одно десятилетия, наконец вычислил обедневшую семью, где наруч годами пылился зашитым в старую броню, и разминулся с добычей буквально на пару дней.

Сдав доспех в залог «Золотого дома», пацан напрямую передал его в руки Обуховых. Владельцы казино моментально просчитали выгоду, разобрали броню на части и внесли найденный наруч в реестр лотов для предстоящего аукциона.

Именно по этой причине все последние недели Всеволод судорожно поднимал свои старые связи и искал выходы, пытаясь выкупить реликвию из залога до начала открытых торгов. Вот только из-за давней вражды с Обуховыми, их управляющие с явным наслаждением отшивали старика, наглухо перекрывая ему любой доступ к сделке.

В итоге вчера днем дед сбросил