Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

Пырьев, композитор Исаак Дунаевский) многомиллионная советская киноаудитория увидела выступление «Березки» в хореографии Надеждиной. В том же году ансамбль стал лауреатом Второго всемирного фестиваля молодежи и студентов в Будапеште, на рубеже 1940–1950-х годов – раньше, чем начались зарубежные гастроли Большого театра и Государственного ансамбля танца СССР под руководством Игоря Моисеева, – выступал в Чехословакии, Австрии, Румынии, Польше, Финляндии, Швеции, Норвегии, ГДР. С 1950-х годов гастрольные турне по Советскому Союзу перемежались с зарубежными гастролями по всему свету. В 1959 году Всемирный совет мира присудил ансамблю «Березка» золотую медаль «За мир». Надеждина, получившая награду в Стокгольме из рук Поля Робсона, представляла первый советский художественный коллектив, удостоенный этой награды. В 1960 году новый взрыв популярности ансамбля вызвала лирическая комедия «Девичья весна» (сценарист Иосиф Прут, режиссеры Вениамин Дорман и Генрих Оганесян) о путешествии танцевального ансамбля по Волге на гастроли в Горький. Его сюжет позволил показать кинозрителю танцевальные номера ансамбля «Березка» в постановке Надеждиной, в том числе одноименные хоровод и лирический вальс. Главную роль в картине сыграла молодая солистка и будущая преемница создательницы «Березки» Мира Кольцова.

Таким образом, всего через несколько лет после создания ансамбль стал символизировать во всем мире успехи советской культуры, русский национальный характер, просторы русской природы и благородную сдержанность русской красавицы.

⁂

В действительности история ансамбля была сложнее, а ее создательница не была изначально обречена на успех. Надежда Надеждина родилась в 1904 (по советским официальным данным – в 1908) году в интеллигентной семье виленских евреев. Ее отец Сергей Бруштейн был успешным врачом, мать Александра Бруштейн (урожденная Выгодская) – известной писательницей и драматургом. Надежде прочили иную судьбу, родители не одобряли учебу дочери во Второй государственной балетной школе Петрограда/Ленинграда. Карьере успешной танцовщицы Большого театра Надеждина предпочла выступления и постановку собственных танцев на эстраде, покинув главную балетную сцену страны в 1934 году. Во время войны она работала балетмейстером в ансамблях Сибирского военного округа и Карельского фронта, а также балетного отделения Московской городской эстрады. В первые послевоенные годы Надеждина стала художественным руководителем балетного отделения Мосэстрады и Русского народного хора Калининской филармонии. Так что постановка хоровода «Березка» была подготовлена предыдущей карьерой Надеждиной и не сводилась к счастливому случаю, выпавшему на долю балетной танцовщицы в виде предложения поставить заключительный номер для калининских колхозниц.

Становление ансамбля, в свою очередь, было процессом длительным и сопровождалось организационными перипетиями. Первоначально ансамбль входил в систему Мосгосэстрады Комитета по делам искусств при Совете министров СССР. В августе 1951 года он был передан в ведение Гастрольного бюро. Положения об ансамбле на правах хозрасчетного коллектива не было до осени 1951 года. Лишь в августе 1952 года ансамбль «Березка» приказом Комитета по делам искусств при Совете министров СССР был отнесен к первой тарифной группе. В январе 1956 года коллектив был реорганизован в Государственный хореографический ансамбль союзного подчинения и принят в ведение Главного управления театров и музыкальных учреждений Министерства культуры СССР. Однако вскоре «Березка» вместе со многими другими учреждениями культуры – театрами, киностудиями, музеями, библиотеками, учебными заведениями – вновь была передана из союзного подчинения во всероссийское. Это административное решение было обосновано необходимостью развития культуры и искусства РСФСР. В том же году под производственную базу ансамбля было передано помещение бывших мастерских на Тверском бульваре, 24. До 1990 года репетиционный зал «Березки» располагался на Петровке, в здании церкви Преподобного Сергия Радонежского[908].

В 1959 году Надеждиной удалось добиться дополнительного финансирования ансамбля, благодаря чему она смогла увеличить штат ансамбля, создать мужскую группу танцоров и оркестр народных инструментов для сопровождения хореографических выступлений. В 1979 году, после смерти Надеждиной, ее преемницей стала Мира Кольцова[909], солистка ансамбля в 1960–1970-е годы и первая помощница Надеждиной. В 1990 году в связи с кампанией по возвращению Русской православной церкви отнятых советской властью зданий ансамбль утратил прежнюю репетиционную базу в стенах Высоко-Петровского монастыря и в течение шестнадцати лет скитался, лишь в 2006 году въехав в отреставрированный бывший особняк Сергея Морозова в Леонтьевском переулке.

Судя по бухгалтерским документам начала 1960-х годов, в период бурной медийной славы ансамбль материально не бедствовал, но и не роскошествовал, не был для государства обременительным, но и не приносил сказочного дохода. В действительности прибыток государству от «Березки» был баснословен, хоть и не измерялся деньгами. Ансамбль зарабатывал для советской власти огромный символический капитал, создавал положительный имидж, завоевывал в стране и за рубежом симпатии миллионов людей – профессионалов и любителей, взрослых и детей, рабочих и академиков.

В мире хореографии ансамбль «Березка» с самого начала был по достоинству оценен за стиль и мастерство, культуру и дисциплинированность, художественность и поэтичность. В высокой оценке коллектива и его создательницы сошлись специалисты по разные стороны железного занавеса. Приведем мнения двух экспертов, представляющих собой разные полюса в мире танца 1960–1980-х годов: Ростислава Захарова и Хенни Конингса.

Ростислав Захаров – один из идеологов соцреализма в хореографии, лауреат Сталинских премий (1943, 1946), главный балетмейстер Большого театра (1936–1956), известный педагог хореографии и автор многочисленных книг о танце – разделял сложившееся в 1930-е годы представление о советской культуре как триединстве профессионального, народного и любительского художественного творчества, ратовал за активное использование пантомимы в балете (драмбалет), был противником введения в СССР международного стандарта бального танца и поборником создания советского современного танцевального репертуара для молодежи в пику «тлетворному влиянию» западных танцев[910]. Характеризуя Надеждину как «замечательного представителя русской культуры»[911], Захаров особо подчеркивал народный характер ее творчества:

Хотя «Березка» не воспроизводит на сцене фольклор в первозданном виде, она считает своей задачей создание сценических танцев на русской народной основе и от этого никогда не отходит[912].

В описании Захарова Надеждина превращалась в образцового советского художника, объединяющего память о народных истоках танца (из деревенского детства), приобщение к высокому классическому искусству балета (в годы учебы), «священное отношение к искусству» и незыблемые творческие принципы на всю жизнь[913]. Захарову импонировали художественный вкус, творческая фантазия Надеждиной, затейливость придуманных ею композиций, строгая логика переходов из одной композиции в другую, требовательность к исполнителям и к себе. Вот как он определил основу успеха Надеждиной и, шире, базис для удачи любого талантливого балетмейстера:

Поэтически обостренное восприятие мира, любовь к родной природе, умение слышать ее голоса, подмечать самые неожиданные ее проявления – все это дает крылья творческому воображению балетмейстера[914].

Оценки Захаровым творчества Надеждиной совпадают с мнением многих советских хореографов, и не удивительно: он выступал рупором большинства в хореографическом цехе СССР.

Голландский хореограф с русскими корнями Хенни Конингс, исполнитель, постановщик и преподаватель русского танца с международным признанием, окончил в 1968 году Роттердамскую академию танца и продолжил учебу в Москве, в танцевальной группе Государственного русского народного хора имени Митрофана Пятницкого и в ансамбле «Березка». В течение двух десятилетий он совершал в Россию учебные поездки и освоил сценические и фольклорные стили русского танца. Его заметки об ансамбле «Березка» основываются на собственных впечатлениях и беседах с российскими коллегами. Впервые он увидел выступление «Березки» во время гастролей ансамбля в Нидерландах в 1964 году, будучи студентом-второкурсником:

Ансамбль выступал с программой русских танцев, и я был глубоко впечатлен этим выступлением. Совершенство, прекрасные лирические девичьи хороводы, удальство, с которым танцевали молодые люди, эффектные прыжки и присядка, музыка – все это показалось мне чудом. Будучи студентом академии танца, я мечтал когда-нибудь получить возможность станцевать с таким ансамблем[915].

Опыт непосредственного общения с советскими хореографами позволил Конингсу сформировать собственное, достаточно трезвое мнение о «народных танцах» в СССР и об их создателях. Голландский хореограф убежден, что эти танцы созданы всего тремя хореографами главных профессиональных ансамблей «народного творчества» – Татьяной Устиновой из хора имени Пятницкого, создателем и руководителем Государственного ансамбля танца СССР Игорем Моисеевым и основательницей «Березки» Надеждой Надеждиной:

То, что в Советском Союзе считалось в области народного танца творением народа, в действительности было создано не народом, а этими тремя профессиональными хореографами, которые благодаря финансовой поддержке партии поставляли свою продукцию в рамках советской культурной политики[916].