Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

сходясь в хороводы, то как бы разбегаясь. Они то множились, то сливались в единый строй. Виктор не подозревал, что в этот момент его воображение рисовало эскизы будущего танца. Он не мог знать, что вот так, раз увиденное будет жить в его памяти и может проснуться однажды, чтобы обогатить фантазию при создании нового танца. Не представлял он и того, что именно этот образ стройной березки станет центром его будущей программы, объединив ее номера единой темой родной земли[933].

Это не документальное повествование. Оно – плод воображения авторов популярного учебного пособия начала 1970-х годов для начинающих хореографов. Пособие представляло собой историю любознательного хореографа-любителя Виктора, который недавно организовал ансамбль и путешествует в поисках деревенского танцевального фольклора и новых знаний в области балетмейстерского опыта. Несмотря на то что вся эта история придумана, чтобы в увлекательной форме поделиться с хореографами-новичками азами обязательных танцевальных знаний, рассказ «Семинар в Москве» представляется важным для понимания того, как образ русской березки, формированию которого первоначальный импульс, скорее всего, дал ансамбль «Березка», обрастал смыслами в советской художественной самодеятельности.

Начав со знакомства с сельскими танцами, Виктор посещает затем хореографический семинар в Москве и приступает, наконец, к постановке собственного танца, идея которого пришла ему в голову в поезде под впечатлением проплывающих за окном березок. Виктор задумал поставить хоровод под названием «Весенний», идею которого он формулирует так: «Тема хоровода – весна, пробуждение природы. Мне хотелось воспеть мечту о счастье»[934]. Вот как представляет себе Виктор оформление сцены: «Весна. Утро. Поляна. На поляне березы: одна – по центру у задника, две другие – с правой и левой стороны сцены, у второй и третьей кулисы»[935].

Двенадцать девушек, расположившись небольшими группками, плетут венки, которые на протяжении танца меняют цвет: белые венки сменяются розовыми, а в конце превращаются в алые маки. Одна из девушек встает, подходит к группе девушек и показывает свой венок. Другие девушки постепенно присоединяются к ней и окружают березу в центре сцены. Все усложняющиеся фигуры танца вокруг березы имитируют плетение венка и символизируют пробуждение природы. В конце танца каждая из девушек обращается к березе по-своему:

Несколько девушек, подойдя к березе ближе других, успели забросить на нее венки, другие застыли с поднятыми для броска венками, третьи, слегка отвернувшись, задумались, еще не решаясь вверить венку свою судьбу[936].

Загадав у березы будущее счастье, девушки кланяются ей, завершая танец. Ритуальный весенний хоровод вокруг березы, известный в славянских культурах[937], очищается от мистического смысла и обращен в будущее[938].

Танец Виктора, якобы навеянный видом из окна поезда, по композиции и хореографии напоминает бесчисленные русские народные хороводы на профессиональной и любительской сцене. Березовый флер «архетипически» наверняка восходит к каноническому в хореографическом мире 1960–1970-х годов хороводу «Березка» одноименного ансамбля. В случае Виктора танец прославленного ансамбля с березовыми ветками в девичьих руках заменен хороводом между и вокруг берез. В условиях недостаточно защищенных авторских прав на хореографические произведения в СССР балетмейстеры вынуждены были апеллировать к природе и народу, у которых они якобы черпали творческие озарения[939].

Однако в истории про Виктора хоровод «Весенний» – не единственный танец, в котором задействована березовая тема. На московском семинаре для начинающих хореографов участники анализируют танец «Повеселились» про молодых людей, которые безответственно относятся к природе и легкомысленно калечат ее. Четверо «туристов» по ходу танца обламывают ветви березы, чтобы сделать из них одежду «дикарей», а ствол сжигают на костре, вокруг которого скачут под современные ритмы из транзистора[940].

Для понимания смысла, который березка играет в этом танцевальном номере, следует учесть международную кампанию 1950-х годов по борьбе с современными танцами, которая в СССР усилилась в начале 1960-х годов, но не отшумела и в начале 1970-х, когда было издано цитируемое пособие. Для балетмейстеров, воспитанных на культурной политике эпохи сталинизма, в 1960–1970-е годы по-прежнему было характерно разоблачение западного бытового танца. Он считался аморальным, социально нездоровым и потому опасным для советской молодежи. Танцы «дикарей» должны были имитировать «нечто среднее между твистом и шейком»[941], ставшими в 1950-е – начале 1960-х главными объектами нападок со стороны европейских, в том числе советских, охранителей бальных традиций XIX века. В отличие от консервативно настроенных западных хореографов, их советские коллеги били тревогу по поводу того, что новые танцы уродуют молодые тела не только физически и морально, но и политически, развращая молодых строителей коммунизма, подчиняя их системе ценностей «загнивающего Запада»[942].

К чему приводит увлечение западной продукцией, номер «Повеселились» должен был показать наглядно. Поскольку березка к этому времени воспринималась как символ родной природы и, шире, Родины, сценка в парке не только обличала легкомысленное отношение к природе, но и подразумевала, что увлечение искусственными и болезненными, оторвавшимися от народной почвы современными танцами угрожает безопасности родной страны и чуть ли не равносильно ее предательству.

Итак, судя по разрозненным свидетельствам, коллеги, рядовые участники художественной самодеятельности и «обычные» зрители находились под сильным обаянием (женского) ансамбля «Березка» и под влиянием политических манипуляций с «русским деревом». Его танцевальные номера вызывали уважение, творческие озарения, сильные эмоции и желание во что бы то ни стало сохранить «женское лицо» ансамбля. Давайте обратимся к его гастрольной деятельности, которая и завоевала целую армию поклонников.

⁂

Ансамбль «Березка» неоднократно выступал в каждой из 15 союзных республик нашей страны и почти во всех автономных, в областных и краевых центрах РСФСР, там, где имелись соответствующие для выступлений коллектива площадки. Ансамбль «Березка» постоянно принимал участие в декадах русского искусства в национальных республиках, в фестивалях искусств «Русская зима», «Московские звезды», «Белые ночи». «Березка» гастролировала в 57 странах пяти континентов земного шара[943].

Сухие факты и цифры краткой справки об ансамбле за 1971 год дают общее представление о том, насколько известен был ансамбль «Березка» в СССР и за его пределами. В монографической публикации 1972 года, вышедшей из-под пера уже знакомой читателю заведующей литературно-фольклорной частью ансамбля Александры Чижовой, этот факт передан более эмоционально:

Спектакли «Березки» видели десятки миллионов зрителей, а если прибавить к ним кинозрителей (фильм «Девичья весна») и телезрителей, то можно сказать, не боясь преувеличений, – «Березку» знают все. За двадцать четыре года творческой жизни «Березке» аплодировали жители пяти континентов. Ее всюду встречали, как желанную гостью, а проводив, с нетерпением ждали вновь и вновь. Русское слово «березка» стало понятным и близким на всех языках планеты[944].

Ансамбль организовали с целью создать на базе русского женского фольклора новые танцевальные композиции и формы. И конечно, как можно более широко демонстрировать новые творения. Однако назначение «Березки» не ограничивалось задачами хореографического творчества. Женский ансамбль появился в нужное время и в нужном месте, став важным политическим инструментом в послевоенном СССР. Успешное решение ансамблем творческих танцевальных задач позволило использовать его для достижения трех культурно-политических целей. Во-первых, предъявить Западу «правильный» образ СССР. Во-вторых, вызвать восторженное изумление «заграницы» в отношении советских достижений. В-третьих, создать у советских граждан образ «правильного» Запада, покоренного успехами Советского Союза, который якобы становился флагманом прогресса всего человечества. Эти государственные задачи в отношении «Березки» прямо не артикулировались, но легко «вычитываются» из дискурсов о ее миссии, из реакций прессы и зрителей. Их наличие (в той или иной формулировке), в свою очередь, должно было учитываться в практической деятельности ансамбля. Остается удивляться, что «Березка» в исследованиях позднего сталинизма, культурной политики и культурной дипломатии эпох Хрущева и Брежнева, как правило, даже не упоминается[945].

С самого начала ансамбль вел активную гастрольную деятельность по Советскому Союзу и за рубежом. «Березка» выступала в Москве и много ездила на гастроли по всему СССР. Иногда концертные турне растягивались на несколько недель и охватывали большие территории. Так, в апреле – июне 1955 года ансамбль побывал с концертами в Прибалтике и на Украине. В ноябре – декабре 1956 года «Березка» выступила с 31 представлением в среднеазиатских союзных республиках. В 1959–1960 годах состоялись длительные гастроли ансамбля по Советскому Союзу: концерты «Березки» смогли посетить жители Поволжья, Урала,