Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

Восхищаясь Надеждиной как хореографом, Конингс отдает должное и ее умению находить общий язык с власть имущими, что также способствовало успеху ансамбля:

Надеждина не только была очень талантливым хореографом, но и умела влиять на партийных политиков в послевоенном Советском Союзе, а также устанавливать контакты с другими успешными советскими деятелями искусств, благодаря чему ее ансамбль приобретал все больший престиж. Надеждина поставляла именно ту продукцию, которая хорошо вписывалась в политическую идеологию того времени[917].

Преемницу Надеждиной Миру Кольцову Конингс считает прекрасным организатором, в большей степени обладавшей политическим талантом предшественницы, чем хореографическим. Она также умела ладить с сильными мира сего и, что важно, трезво оценивала качество своих постановок, отводя им в репертуаре скромное место и предпочитая опираться на танцевальное наследие Надеждиной[918].

В 2014 году Конингс отмечал, что выступления «Березки» по сей день вызывают интерес у российских и зарубежных зрителей. Лично ему наследие Устиновой и Надеждиной ближе, чем хореография Игоря Моисеева, поскольку творчество обеих постановщиц в большей степени цитирует фольклорный танцевальный материал, чем это делает прославленный советский балетмейстер.

А теперь обратимся от оценок профессионалов к мнению рядовых зрителей.

⁂

8 декабря 1954 года участник полярных экспедиций профессор Алексей Михайлович Мануйлов сидел за большим дубовым столом в своем просторном кабинете в доме на углу Кропоткинской улицы и Померанцева переулка. В темных книжных шкафах старинной работы, запирающихся на ключ, потускневшим от времени золотом мерцали корешки энциклопедических словарей и серий русской и зарубежной классики. Значительная часть книжных полок была отведена под специальную литературу по интересующей старого профессора проблематике, атласы и географические путеводители, полярные исследования Арктики и Антарктики, научные и подарочные публикации о полярных перелетах советских летчиков и о героях-челюскинцах. На столе стопкой лежали недавно просмотренные советские газеты, а также журналы на английском и голландском языках.

Мануйлов положил перед собой чистые листы бумаги размером 21 на 30 см, достал из чернильного прибора перьевую ручку и каллиграфическим почерком дореволюционного образца написал наверху чистого листа, подчеркнув адресата:

Государственный хореографический ансамбль «Березка».

Художественному руководителю ансамбля, Лауреату Сталинской премии

Надежде Сергеевне Надеждиной.

Всем участникам ансамбля

Профессор задумался. Он не раз видел концерты созданного несколько лет назад ансамбля «Березка» – в том числе несколько недель назад. В начале ноября он был на концерте в Большом театре, где среди прочих мастеров выступала и «Березка». А 28 ноября выступление женского ансамбля в Доме Советов транслировали по телевизору. И хотя экран «КВН–49» невелик – всего 14 на 10,5 см, – и наполненная глицерином увеличительная линза ненамного улучшает качество изображения, Мануйлов был взволнован так же, как в зале Государственного академического Большого театра.

Каждый раз, когда я смотрю на выступление Вашего прекрасного хореографического ансамбля «Березка» и любуюсь каким-либо чудесным русским танцем Вашей программы, я невольно ощущаю в себе замечательные радостные чувства. Они захватывают меня не только во время всего исполнения танца, – полного красоты, изящества и хореографической прелести, – но я нахожусь во власти этих волнующих чувств в течение большого времени в дальнейшем, после окончания всего Вашего концерта[919].

Мануйлов задумчиво, почти машинально в который раз стал перелистывать периодику с подробными восторженными статьями и короткими информационными заметками о гастролях «Березки» в Нидерландах и Англии в апреле – мае 1954 года. Взгляд остановился на официальном заявлении общества «Голландия – СССР»:

Красота и поэзия вашей пляски и музыки произвели на голландских зрителей незабываемое впечатление.

Это означает для многих в Нидерландах первую встречу с цветущей социалистической культурой в Советском Союзе[920].

Алексей Михайлович откинулся в кресле. Ему невольно вспомнились довоенные поездки на международные конгрессы и конференции в Германию, Голландию, Францию и Швейцарию. После ноябрьского посещения Большого театра, кажется, он вполне понимал и разделял восторг иностранцев, впервые увидевших «Березку». Ведь зарубежные эстрадные концерты большей частью отличались «низким идейно-художественным содержанием». Об этом и об общем упадке западной культуры много писала послевоенная советская пресса. Мануйлов вновь склонился над листом бумаги:

Просматривая все эти печатные материалы, хочу подвести итоги и своим впечатлениям о Вашем ансамбле «Березка». Когда я впервые увидел Ваш хореографический ансамбль, мне стало понятно, почему он пользуется не только исключительным вниманием, но и вызывает всеобщий восторг у нас в Советском Союзе и за границей, во всех различных государствах и странах[921].

Мануйлов считал себя настоящим патриотом. Он происходил из казанских дворян и получил университетское образование в стародавние времена. Советская власть высоко ценила его профессионализм и создала ему для занятий любимым делом наилучшие условия. Конечно, и в 1920-х, и в 1930-х, и в 1940-х время для старых специалистов было неспокойное, и поволноваться пришлось немало. Но все как-то обошлось. А теперь опять и западные журналы можно листать, и советские артисты начали за границу ездить. Глядишь, и научные международные контакты наладятся. Сам-то он для заграничных поездок староват, но талантливой молодежи это будет полезно.

Что же самое главное, самое важное, волнующее, существенное и самое ценное в ансамбле «Березка»? Ответ прост и очевиден. Самое главное – это русская душа ансамбля, ее красота; это прекрасный образ русских женщин, создаваемый в танцах – их русское лицо, их чувства и переживания.

Лицо Вашего ансамбля «Березка» – русская женщина. Сохраните в творчестве Вашего ансамбля чистый образ красоты русской женщины, и Вы сохраните любовь всего Советского Союза и народов всего мира к ансамблю «Березка», к его прекрасному хореографическому творчеству. Не включайте в ансамбль танцы и пляски народов других стран. Они изменят Ваше ясное, чудесное лицо[922].

Письмо оказалось длинным. Один лист уже исписан мелким четким почерком, начат второй. А хочется написать еще так много. Но не обо всем можно написать открыто. Наверное, Надежда Сергеевна Надеждина и так поймет, что он имеет в виду, предостерегая от включения в репертуар танцев народов мира. Ансамбль тогда будет мало отличаться от Государственного ансамбля танца СССР Игоря Александровича Моисеева. И придется ставить плакатные номера о борьбе за мир, и тогда пропадет ансамбль, сгинет его очарование, погибнет поэзия русского танца. Мануйлов вспомнил, как недавно был на концерте индийских артистов. Они ведь тоже приехали в СССР с миссией мира, но знакомили-то они зрителя исключительно с древними ценностями танца, музыки, пения своего народа.

Наш русский народ, по сравнению с индийским народом, имеет меньшую историю, но красота чувств народа, хранящаяся в его искусстве – в песнях и танцах, – огромна. Я не беру на себя смелость намечать какие-либо пути искания старинных хореографических ценностей русского народа. Для меня ясно, что эти пути хореографического фольклора Вам известны[923].

Алексей Михайлович был человеком из старого времени. Его почерк не изменился с дореволюционных лет. Он, конечно, без труда приспособился к упрощению русского правописания большевистской реформой 1918 года. Но некоторые привычки старого письма сохранил. В словосочетании «советский Союз» прилагательное он писал со строчной буквы, а «Международные Конгрессы» и «Конференции» – с прописной. Его почерк сохранял особенности бюрократической скорописи при написании прописных букв «Х», «Н», «К», строчных «д», «х» и «к». Но и советским политическим языком он владел безукоризненно. Тем более что и сам он, очевидец двух мировых войн и Гражданской войны, разделяет идеалы мира. Да и не противоречат они национальной гордости.

С чувством радости и гордости я ощущаю и вижу, что «Березка» в своем благородном образе русской женщины и прекрасном поэтическом оформлении русских танцев жизненно ярко и правдиво несет и олицетворяет идею гуманизма и мира. Для меня бесспорно, что любой народ, – любой национальности и любого мышления, – смотря на «Березку», обязан сильно и глубоко возненавидеть войну и ее чудовищные ужасы[924].

Мануйлов посмотрел на перекидной календарь. Да, до конца года остаются считаные страницы…

Я от всей души, от всего сердца поздравляю весь чудный хореографический ансамбль – нашу милую «Березку» с наступающим новым