«Футуромания»: электронные грезы, желающие машины и музыка завтрашнего дня сегодня - Саймон Рейнольдс

разрушительной системе, — это кажется просто пластырем на глубокой ране». Со своей стороны, Matthewdavid отвергает идею о том, что нью-эйдж-музыка или медитация — это просто эскапизм, предпочитая видеть в этом необходимый способ справляться со стрессом. «Это терапевтическое средство, потому что оно помогает мне найти свой центр, чтобы я мог справляться со стрессом и жить в этом мире без тревоги. Эта музыка помогает войти в то состояние, в котором мне легче взаимодействовать с нынешним миром».

Будь то чисто личный импульс или полусознательная реакция на мчащийся под откос поезд геополитической нестабильности, многие люди, занимающиеся эмбиентом и нью-эйджем, видят в этой музыке нечто близкое к самолечению. Томас из проекта Sounds of the Dawn рассказывает, что его обращение к нью-эйджу совпало со «стрессовым периодом в жизни. Я наткнулся на кассету Констанс Демби Starborn в комиссионке Армии спасения... Она помогла мне успокоиться и привела в более гармоничное душевное состояние. Так что после этого я просто стал искать все подобное». М. Геддес Генграс пошутил в Твиттере: «Я пишу эмбиент, потому что двадцать лет боялся ходить к психотерапевту, а синтезаторы казались дешевле». Представляя компиляцию «четвертого мира» Miracle Steps своего лейбла Optimo, DJ Twitch говорил о бегстве в «музыкальные миры грез» как о необходимой реакции на «совершенно смутные времена». В прошлом году ветеран эмбиента К. Лаймер выпустил альбом Irrational Overcast, который был прямо позиционирован как терапевтический ответ на токсичные «облака беспочвенных убеждений и упрощенных идеологий», удушающие нашу культуру и натягивающие нервную систему до предела.

Помимо бума на блаженные звуковые ландшафты, в 2010-х годах произошла своего рода эмбиентизация других жанров — в том числе тех, которые, казалось бы, политически и философски максимально далеки от ценностей нью-эйджа, таких как трэп и его разновидности вроде UK-дрилла. Текстуально здесь царит токсичная маскулинность на полную катушку: все то же старое дерьмо — эгомания, мизогиния, товарный фетишизм и насилие. И все же эта музыка обладает неоспоримым эмбиентным качеством, накладывая мерцающий дурман на жесткие биты и бас, а тоскливые мелодические риффы бесконечно зацикливаются, напоминая более идиллические образцы IDM девяностых. Во многих отношениях трэп — один из последних бастионов минимализма на радио.

Его можно было бы назвать «Ambien-музыкой» — по названию рецептурного снотворного и успокоительного препарата, — учитывая, как часто трэп-эмси упоминают обезболивающие и притупляющие тревогу лекарства вроде перкоцета и ксанакса. И хотя эти таблетки принимаются якобы ради нелегального кайфа, невольно задаешься вопросом, почему определяющим аффектом этого жанра является своего рода глухое онемение, и почему столь многие эмси кажутся заторможенными и на удивление пассивными. Auto-Tune делает рэперов вроде Quavo, Lil Uzi Vert и Playboi Carti (с его знаменитым «детским» голосом) настолько бесплотными, что они временами кажутся едва осязаемыми: ангелоподобные мальчики-мужчины, чьи границы эго растворяются в диссоциативном наркотическом тумане. Шаблонный характер битов и ограниченный диапазон тембров... относительная неразличимость эмси, усугубляемая использованием Auto-Tune... повторяющиеся темы, тропы и вокальные приемы... все это не баги, а фичи. Добиваясь своего эффекта за счет кумулятивного однообразия, трэп создан для иммерсивного и невнимательного прослушивания: он изначально сконструирован так, чтобы отходить на задний план, служа фоном для вождения или расслабленного отдыха.

Но, с другой стороны, стриминг, похоже, превращает в фоновый звук практически все. Обычно вы слушаете стриминговый сервис на устройстве (компьютере или смартфоне), которое практически вынуждает вас к мультизадачности, из-за чего возникает непреодолимый соблазн подключиться к параллельным культурным потокам или одержимо листать ленту новостей. Существует встроенная тенденция к частичному вниманию и рассеянному слушанию, что, в свою очередь, незаметно побуждает вас избегать вещей, требующих полного вовлечения. В прошлом году в журналах прокатилась волна журналистских расследований, посвященных партнерству Warner Bros. с немецкой компанией Endel по созданию персонализированных саундтреков для повседневной жизни, а также обсуждению последствий плейлистов Spotify, ориентированных на настроение. Некоторые из этих плейлистов открыто позиционируются как режимы «чилла» для релаксации или как снотворное средство, в то время как другие обещают повышенную концентрацию в рабочей обстановке или бодрое музыкальное сопровождение для активной деятельности. В росте того, что Лиз Пелли охарактеризовала как персонализированную форму «эмоциональных обоев», безусловно, есть тревожный и коварный аспект: это кажется новой разновидностью функциональной музыки (музака), которая не навязывается боссами ради повышения производительности труда, а активно принимается самим человеком во имя самооптимизации.

Хотя в каком-то смысле мы всегда использовали музыку как наркотик — чтобы изменить настроение, преобразить атмосферу в компании, сопровождать такие занятия, как вождение, домашние дела или тренировки (как минимум с момента изобретения портативного плеера), и притупить боль одиночества. Шотландская постпанк-группа Fire Engines выпустила мини-альбом «фонового ритма для активных людей» под названием Lubricate Your Living Room еще в далеком 1981 году — энергичный панковский ответ на эмбиент-серию Ино.

И все же есть что-то пугающее в идее эмбиента и нью-эйджа, оторванных от любых высших целей и приспособленных для решения задачи самовосстановления. Подобно силовой йоге или микродозингу, это берет инструмент перемен, изначально бывший частью культуры освобождения и открытий, и ставит его на службу статус-кво. Как писал Дэвид Туп, автор библии эмбиента Ocean of Sound: «если эмбиент служит лишь приложением-стимулятором или фоном для продуктивности, нетворкинга и самореализации, то у него нет собственной истории — истории, которую стоило бы слушать».

Среди музыкантов уже наметились признаки противодействия этой терапевтической концепции эмбиента или, по крайней мере, попытки переосмысления, расширяющего рамки того, что эмбиент может в себя включать. В недавнем подкасте для Resident Advisor Huerco S. заявил о своем желании «дать отпор» представлению об эмбиенте как о «некой „панацее“», сделав музыку «более темной, неприятной, бескомпромиссной и менее холистической». Sold в своем собственном подкасте для RA утверждала, что «иногда эмбиент — это не про заботу о себе, иногда это про самоуничтожение». Этот сдвиг в сторону мрака перекликается с аналогичным поворотом, произошедшим на эмбиент-сцене в девяностые. Реагируя на переизбыток блаженно-умиротворяющих звуковых ландшафтов от лейблов вроде Fax, артисты ушли в зоны жутковатой пустоты, которую продюсер и критик Кевин Мартин (ныне наиболее известный как The Bug) окрестил «изоляционизмом». Образцовым примером этой эволюции стал скачок между первым альбомом Aphex Twin Selected Ambient Works 1992 года с его идиллическими мелодиями и мягкими текстурами и дрожащими звуковыми испарениями его сиквела 1994 года, Selected Ambient Works Volume II. От чилл-аута к ознобу...

Выдалась еще одна солнечная суббота в Лос-Анджелесе, и Leaving Records проводят одну из своих вечеринок Tree Music. Место действия — очаровательный маленький общественный сад Ла-Тьерра-де-ла-Кулебра на окраине Хайленд-Парка. «Слушайте музыку на свежем воздухе при дневном свете