Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Первым выдвинулся на роль лидера Маленков, и его попытался урезонить Берия. В борьбе за власть один из соперников (наиболее опасный для многих) был убит. Но и другой ослабил свои позиции, ибо с устранением шефа спецслужб на первый план вышли партия и армия.

В народе происходившие события отразились в виде частушки:

Берия, Берия

Потерял доверие,

А товарищ Маленков

Надавал ему пинков.

Но события произошли не шутейные. Как бы ни относиться к Берии, надо признать, что его арест был незаконным. Так же как его убийство без открытого суда и обстоятельного следствия, без чётко оформленных документов.

Хорошенькое начало правления «коллективного руководства»!

ЛИЧНОСТЬ И ВЫСШИЕ СИЛЫ

2 июля 1953 года на пленуме ЦК КПСС было обсуждение, точнее, осуждение деяний Л.П. Берии — реальных и мнимых, но, конечно же, только вредоносных для партии, правительства и всего Советского Союза. Докладчики выступали в порядке негласного верховенства: Маленков, Хрущёв, Молотов.

Никакой даже имитации справедливости не было. Под общим руководством Берии были созданы атомная и водородная бомбы. В 1949 году ему была присуждена Сталинская премия І степени «за организацию дела производства атомной энергии и успешное завершение испытания атомного оружия». Хотя бы это кто-нибудь вспомнил.

Получалось, будто в высшем руководстве страны орудовал вредитель, предатель, а ещё и шпион, замышлявший государственный переворот. По словам Маленкова, Берия хотел поставить Министерство внутренних дел над КПСС. Хрущёв высказался резче: мол, Берия хотел «установить через МВД свою диктатуру, поставить МВД над партией». По словам Молотова, у «капитулянта-предателя» Берии был курс на капитализм.

То, что более или менее убедительно вменяли в вину Берии — желание поставить МВД над КПСС и взять курс на капитализм, — не требовало никаких репрессивных действий. Достаточно было лишить его высокого поста, исключить из партии. Вот и всё!

Значит, его боялись. И не он организовал заговор, а заговорщиками были те, кто его арестовал, не имея на это права. Как бы ни относиться лично к нему, правда именно такова.

На этом заседании бывший член Политбюро А.А. Андреев в дополнение ко всему сказал, что Берия поднял вопрос о культе личности, желая «похоронить имя товарища Сталина». Для Маленкова это был сигнал: среди старых большевиков, а то и среди многих членов КПСС имя Сталина остаётся не менее святым, чем имя Ленина.

Однако в завершающем своём выступлении Маленков подчеркнул, что культ личности Сталина «принял болезненные формы и размеры», указав на ошибки вождя (среди них даже те, которые он не совершал или совершали все вместе). Но разве сам Георгий Максимилианович не превозносил Сталина, хотя и не столь подобострастно, как Хрущёв?

В осуждении так называемого «культа Сталина» Маленков оказался на стороне Берии, а не Андреева и поддержавшего его Ворошилова. Странное недоумение проявил Георгий Максимилианович в столь важном, или, как сказал бы Ленин, архиважном вопросе. Это был серьёзный, если не роковой провал его как политика, изменивший отношение к нему многих членов партии, которые искренне чтили вождя.

У Маленкова был поучительный пример: Сталин возвёл культ Ленина до религиозных высот. Предпочёл умолчать об ошибках своего предшественника, которые, конечно же, были. Что в результате? Укрепилось единство партии. Маленков, сам того не сознавая, вносил в сложное и тревожное время ненужный раскол. Эта трещина прошла не только в партийных рядах, но и появилась между партийным руководством и основной частью советского народа.

Было опубликовано постановление пленума «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия», который, как отметил Е.Ю. Спицын, «впервые содержал открытую критику «сталинского культа» в официальном партийном документе».

Зачем было выносить эту непростую проблему на всеобщее обозрение? Чтобы отвлечь внимание от «дела Берии»? Вряд ли. Чтобы дать сигнал западным политикам, что СССР отходит от сталинских принципов? Тоже сомнительно. Проявились личные обиды Молотова, Микояна, Хрущёва? Или амбиции Маленкова?

Возникал вопрос: а кто придавал культу личности уродливую форму? Не сами ли его ближайшие соратники? Почему же тогда они не приняли самоотвод Сталина? Побоялись, что народ этого не поймёт? Значит, народ в большинстве своём считал Сталина вождём. Зачем же после его смерти вносить ложку дёгтя сомнений в бочку восхвалений? И как теперь понимать клятву верности делу Ленина-Сталина, которую давал Маленков?

Заслужил Сталин почести? Да. Были у него ошибки? Да. Он и сам это признавал. Но его уже нет, а то, что было, не исправить. Светлая память о Сталине в народе сохранилась без какого-либо культа.

Быть может, Маленков был уверен, что под личным диктатом Сталина (чего не было) были порой ошибки, то теперь, при «коллективном руководстве», они исключены?

В виде шутки можно было бы сказать: ну, если вы такие коллективисты, то и выступайте хором, а не по ранжиру. Не допускайте аплодисментов в свой адрес, а главное — проявите свой коллективный ум. Хотя, как известно, в коллективе одинокий ум слишком части нивелируется или остаётся непонятым. Великие достижения принадлежат великим личностям.

Когда А.А. Андреев сказал, что выпады Берии против культа личности Сталина косвенно направлены и на нынешнего главу Совета Министров как на преемника вождя, Маленков ответил, что у Сталина не может быть преемника. Это можно было понять как намёк на то, что Маленков и «коллективное руководство» собираются вести свою политику, исправляя ошибки предшествующего руководителя.

У Сталина действительно не могло быть преемника, соразмерного ему по знаниям, уму, работоспособности, преданности идее. Но даже если бы он был, ситуация в СССР к середине ХХ века усложнялась. Преображалась социальная и духовная структура общества. До этого при индустриализации увеличивалось число рабочих, уменьшалось крестьянство при постоянном росте служащих.

Внедрение техники повлекло за собой общее уменьшение числа рабочих при повышении уровня их квалификации. Массовый «пролетариат» остался в прошлом. На первое место по численности вышли служащие.

В идеале, они должны были бы стать наиболее образованными, идейно вооружёнными гражданами Советского Союза. Но именно они оказались приверженцами или мировой революции (в обличии троцкизма), или буржуизма (его не вполне корректно называли мещанством). Так называемое «буржуазное сознание» стало постепенно принадлежностью всё большего числа зажиточных рабочих и колхозников.

Не это ли попытался обдумать Сталин, приступив ко второй части «Экономических проблем социализма»? Есть сведения, что эта рукописи существовала, но бесследно исчезла.

Так или иначе, а преобразование социальной и духовной структуры общества заставляло вносить существенные изменения в теорию марксизма-ленинизма, «подправленную» Сталиным. Вот в чём, как можно судить по некоторым его замечаниям, он, по-видимому, видел главную задачу, стоящую перед идеологами КПСС. Не знаю, была ли в личной библиотеке Сталина книга Лебона. Он её наверняка читал.