Софокл и его трагедийное творчество. Научно-популярные статьи - Фаддей Францевич Зелинский

2) Точно так же должны мы приписать предшественнику Софокла и ту черту, в которой состоит нравственное величие Креонта, – что он ради спасения Фив принес в жертву своего сына Мегарея. На этот подвиг намекается несколько раз в течение трагедии. Но все эти намеки – о них еще будет речь (гл. III) – непонятны для того, кто с делом не знаком. А ясно о нем говорится только к концу трагедии. Это важно, так как доказывает нам, что в той трагедии-предшественнице Креонт был представлен с хорошей стороны.

3) Сами похороны, справляемые Антигоной Полинику, – как это установил Драхман в любопытном исследовании – представляются нам двойственными. В решающем месте, т. е. в описаниях стража – о них говорится как о похоронах чисто символических: благочестивая дева просто бросила горсть земли на обнаженный труп. Но в других местах предполагаются похороны настоящие, т. е. скрытие трупа в могиле. Особенно важным является тут слово Гемона:

Та, что, родного брата в луже крови

Найдя, непогребенным не снесла,

Не потерпела, чтоб от псов голодных

Он поруганье принял и от птиц…

Символическая горсть земли, брошенная Антигоной на тело брата, не могла его защитить ни от псов, ни от птиц – да и не защитила, как доказывает речь Тиресия; до сих пор я с Драхманом совершенно согласен. Расхожусь я с ним в объяснении этого противоречия; по-моему, действительные похороны – такой же рудиментарный мотив у Софокла, как и тот, о котором речь шла выше. Другими словами: в трагедии-предшественнице тело Полиника было действительно похоронено в гробнице.

А теперь напомню читателю приведенное выше место из плача Антигоны и Исмены в «Семи вождях». «Где нам их похоронить?» – спрашивает Антигона. «Там, где это всего почетнее», – отвечает Исмена. «Значит, в гробнице отца», – заключают обе.

4) В связи с указанной чертой стоит другая, на которую тоже обратил внимание Драхман. Место заключения и смерти Антигоны описывается как гробница; это при концепции Софокла несколько странно. Совершенно в другом свете представляется дело, если Антигона похоронила брата, вопреки запрету, в настоящей гробнице. Тогда ее наказание получает характер простой talio: она претерпевает то, что совершила. До чего это было естественно, показывает угроза Менелая Тевкру в «Аянте»:

Итак, еще раз: руки прочь! Не то —

Взамен его, себя ты в гроб уложишь.

Но что же заставило Софокла пожертвовать этим красивым соответствием кары вине и заменить действительные похороны Полиника символическими? Очевидно, расчеты правдоподобия: Антигона одна, без помощниц, не могла унести богатырское тело брата с поля битвы и схоронить его в родовой гробнице.

А если так, то ясно и следующее: в трагедии-предшественнице, т. е., другими словами, в «Аргиаде» Эсхила, – Антигона совершает свой подвиг не одна, а, по крайней мере, вдвоем с помощницей.

Сопоставляя этот результат с полученным выше, что в той же «Аргиаде» подвиг Антигоны был представлен не фиванским, а аргосско-фиванским делом, – мы заключаем далее: у Эсхила две женщины – фиванка (Антигона) и аргивянка – отправляются хоронить Полиника.

Отсюда следует: если мы в позднейшей традиции, литературной или монументальной, найдем мотив похорон Полиника обеими означенными женщинами, то мы должны будет признать в нем не позднейшее изменение мифа, а возвращение к Эсхилу.

* * *

В этой позднейшей мифографической традиции самое красноречивое свидетельство – рассказ Гигина; переведем его целиком.

§ 1. Креонт, сын Менекея, издал приказ, чтобы никто не хоронил Полиника и тех, что пришли с ним, так как они пришли воевать с отечеством.

§ 2. Антигона, сестра Полиника, и Аргея, его жена, ночью тайно похитили его и схоронили в той же могиле, в которой был похоронен Этеокл.

§ 3. Стража их при этом накрыла; Аргея бежала, Антигона же была приведена к царю.

§ 4. Тот передал ее для совершения казни над нею Гемону, невестой которого она была.

§ 5. Гемон из любви к Антигоне ослушался отцовского приказа, отправил ее к пастухам, отцу же сказал неправду – будто он ее убил.

§ 6. Она родила ему сына; когда тот достиг зрелого возраста, он пришел в Фивы для участия в играх.

§ 7. Его узнал царь Креонт по родимой примете, которую носили все, происходящие из рода змея[16].

§ 8. Геракл стал упрашивать царя за Гемона, чтобы тот ему простил, но просьбы его были напрасны.

§ 9. Гемон умертвил себя и свою супругу Антигону.

§ 10. Креонт же дал Гераклу в жены свою дочь Мегару, которая родила ему сыновей Феримона и Офита.

Критика разделилась в оценке этого рассказа: одни (Велькер, Клюгман, Макс Майер) признают его содержанием еврипидовской, другие (Гейдеман, Фогель, Веклейн) послееврипидовской «Антигоны». Вполне согласен с последними в том, что Еврипид здесь ни при чем: то, что мы знаем о его «Антигоне», доказывает нам, что эта трагедия имела то же содержание, как и трагедия Софокла, но с противоположным исходом: Креонт прощал Антигону и женил на ней своего сына Гемона. Вообще же мне кажется несомненным, что в рассказе Гигина мы имеем не одну, а две трагедии.

Начнем со второй. Это была скорее трагедия сына Гемона и Антигоны – Меона, как его называет мифографическая традиция: трагедия с «признанием» в духе позднейших. Озадачивает нас в ней роль Геракла – его бесплодное заступничество, оскорбительный отказ Креонта, после которого уже никак нельзя ожидать такого исхода, как его свадьба с дочерью Креонта – свадьба над свежими могилами Гемона и Антигоны. Мы признаем в нем рудиментарный мотив; в трагедии-предшественнице заступничество Геракла было успешно и свадьба прощенных Гемона и Антигоны имела естественным последствием свадьбу самого заступника с сестрой прощенных. Справедливость этой догадки доказывается монументальной традицией, двумя совпадающими в главных чертах вазовыми изображениями, причем в одном из них имена важнейших изображенных лиц приписаны.

В центре – мы описываем более древнее из них – Креонт на престоле, перед ним Геракл; налево копьеносец держит связанную Антигону; направо огорченный Гемон. Нетрудно понять, что заступничество Геракла относится не к тому моменту, к которому его приурочил Гигин, а к гораздо более раннему – к моменту подвига Антигоны: связанной представлена только Антигона, а не Гемон, и оба изображены совсем молодыми, чем исключена возможность для них иметь взрослого сына в лице Меона.

Другими словами: свидетельством художника заступничество Геракла перенесено из второй трагедии Гигина в первую, содержанием которой был