Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

буду сидеть рядом и подсказывать, что хочу найти.

Северт медленно кивнул.

Вот ему решение понравилось.

– Правильно.

– Не радуйтесь.

– Уже поздно.

Я продолжила:

– Нужно доказать не просто, что форма старая. Нужна последовательность перехода на новый порядок. Когда его ввели. Кто получил распоряжение. Существовали ли исключения. Мог ли документ с такой датой законно выйти по старой схеме.

Риан кивнул.

– Поднимем внутренние циркуляры.

– Не только ваши.

Он нахмурился.

– Почему?

– Потому что Астены заинтересованы.

– Я понимаю.

– Значит, нужен человек следствия.

Северт положил ладонь на папку.

– Будет.

Я посмотрела на Риана.

Он не спорил.

Хорошо.

Ещё месяц назад, наверное, спорил бы.

Или Лиора спорила бы вместо меня.

Странная мысль.

Я отогнала.

– Второе. Тихая соль.

Каэр чуть сдвинулся.

Я заметила.

Для драконов это вещество было не просто строкой в расследовании.

Тихая соль подавляла магию и сердечное пламя.

На одном из старых оборонительных узлов её наличие могло означать разницу между сбоем и смертью.

– Здесь я бесполезна, – сказала я.

Нора подняла глаза от книги.

Каэр почти улыбнулся.

– Запишите дату.

– Что?

– Вы признали себя бесполезной.

– В конкретной области.

– Всё равно редкость.

Я указала пером.

– Поэтому происхождение образцов проверяют специалисты. Не я. Не вы.

Каэр стал серьёзнее.

– Согласен.

– Нужны два вопроса. Первый: совпадает ли соль, найденная у Лиоры, с веществом из спорных партий настолько, насколько вообще можно установить.

Северт записал.

– Второй: кто имел законный доступ к объёмам, достаточным для вмешательства в защитный контур.

Каэр ответил:

– Это уже не только магическая проверка. Потребуются разрешения на хранение и выдачу.

– Значит, разделите. Пусть вещество смотрит человек, который понимает вещество. Бумаги тот, кто понимает разрешения.

Северт поднял взгляд.

– Вы действительно сегодня решили отдать работу другим.

– Мне самой страшно.

Нора хмыкнула.

– Третье.

Я положила палец на следующий лист.

«Магический след».

Вот здесь неприятное ощущение усилилось.

Потому что след Лиоры на повреждённой системе был одной из самых сильных улик против неё.

Не слух.

Не чужое свидетельство.

Её реальная магия.

– Мираэль, – сказала я.

Каэр кивнул.

– Она уже получила исходные материалы.

– Я хочу, чтобы она проверила не вопрос «есть ли там след Лиоры».

– Это установлено, – сказал Северт.

– Именно. Пусть не тратит время на спор с фактом. Вопрос другой. Какие временные слои там есть.

Северт посмотрел внимательнее.

– До вмешательства, во время или после?

– Да.

Каэр нахмурился.

– Старый след может быть слишком повреждён.

– Может.

– И смешан с основным сбоем.

– Может.

– Тогда результата может не быть.

– Может.

Он посмотрел.

– Вы сегодня особенно спокойны.

– Я учусь у вас плохому.

Уголок его рта дрогнул.

Я продолжила:

– Мне не нужен правильный ответ любой ценой. Мне нужно знать предел метода. Если Мираэль скажет, что по следу невозможно установить время, значит это тоже результат. Тогда эту улику нельзя использовать так уверенно, как использовали раньше.

Северт кивнул.

– Верно.

Четвёртый лист.

Элмар.

Вот здесь пришлось помолчать.

Имя уже не было просто рабочей строкой.

Я слишком хорошо представляла осторожного мужчину, который годами исправлял чужие цифры и в конце жизни увидел слишком большое расхождение.

– Его смерть, – сказала я. – Полностью ваша.

Северт поднял бровь.

– Благодарю.

– Я серьёзно.

– Это пугает ещё сильнее.

– Я не поеду искать колею на дороге через несколько недель после происшествия. Не стану допрашивать возчиков. Не буду изображать следователя.

– Очень разумно.

– Но мне нужен результат не в виде «несчастный случай подозрителен».

– Что именно?

Я посмотрела на него.

– Время выезда. Маршрут. Кто знал, куда он едет. Почему экипаж оказался именно на той дороге. Были ли изменения в пути. Кто первым сообщил о смерти. Что произошло с его бумагами и вещами после.

Северт перестал улыбаться.

– Хорошо.

– И кто подтвердил, что это обычное происшествие.

– Это уже запросил.

– Отлично.

Я отложила перо.

Перед нами лежали четыре независимые линии.

Ни одна сама по себе не могла доказать весь заговор.

Именно поэтому мне впервые стало легче.

До этого я смотрела на дело как на огромный клубок.

Тянешь одну нитку, и она сразу цепляет пять других.

Теперь можно было проверять каждую отдельно.

Если распоряжение поддельное, это факт независимо от тихой соли.

Если соль подбросили, документ не обязан быть поддельным, чтобы это установить.

Если магический след старше диверсии, смерть Элмара не становится автоматически убийством.

Если Элмара убили, это не доказывает, кто именно.

Не одна красивая версия.

Четыре следа.

И только потом пересечение.

Морвей этого боялся бы.

Имя возникло в голове автоматически.

Я почти вздрогнула.

Нет.

Не Морвей.

Мы ещё не пришли к нему.

Это знала я как автор собственной логики, а не как героиня.

В мире Веры пока существовала только система без лица.

Я отбросила мысль.

– Ещё одно, – сказала я.

Каэр посмотрел.

– Посредники Речного двора.

Нора уже ждала.

– Это наше.

– Ваше и Брана. Без попытки ловить преступников. Только восстановить реальное движение грузов.

– По тем партиям, которые уже есть в четырёх линиях?

– Да.

– Не расширять?

Я помедлила.

И вот он, настоящий тест.

Расширить хотелось.

Очень.

Проверить всё за два года.

Каждый склад.

Каждого перевозчика.

Все партии металла, соли, меди и магических материалов.

Погрузиться так глубоко, чтобы потом самой же не выбраться.

– Пока нет.

Нора кивнула.

– Хорошо.

Я увидела одобрение.

И почему-то почувствовала себя человеком, которого похвалили за то, что он наконец перестал использовать молоток вместо отвёртки.

Работа началась почти сразу.

И самое странное заключалось в том, что я внезапно оказалась свободна.

Относительно.

До этого каждый новый факт автоматически создавал мне ещё три часа чтения.

Теперь Риан и Северт ушли в документы Астенов.

Каэр отправил запросы по разрешениям на тихую соль.

Мираэль получила магические материалы.

Нора с Браном занялись двором.

А я осталась в конторе с четырьмя листами и неожиданно поняла, что мне нечего делать прямо сейчас.

Это было ужасно.

Я прошлась до окна.

Вернулась.

Переставила чернильницу.

Попыталась проверить хозяйственные расходы двора.

Через десять минут поняла, что читаю одну строку третий раз.

Встала.

Нора вошла как раз в момент, когда я собиралась подняться наверх за старой перепиской.

– Нет.

Я остановилась.

– Что?

– Вы сейчас опять