Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

class="p1">Не как брату Лиоры.

Не как родственнику.

Как человеку, который умеет делать свою работу.

– Если что-то пропустили, – сказала я, – Северт всё равно вас добьёт.

– Обязательно, – подтвердил дознаватель.

Риан усмехнулся.

– Семейная поддержка.

Слово «семейная» кольнуло.

Но уже не так, как раньше.

Мы работали.

Пока этого было достаточно.

Мираэль прислала сообщение ночью.

Я уже собиралась ложиться, когда Дален постучал в дверь.

Принёс запечатанную записку.

Я открыла.

Коротко.

«След Лиоры подтверждаю. Заключение о времени требует повторной проверки. В структуре есть неоднородность, которую первичная экспертиза не разделяла. Не трогать исходный элемент до моего прибытия».

Прочитала дважды.

Неоднородность.

Очень хотелось превратить слово в доказательство.

Не стала.

Оставила на столе.

Наутро перечитаю.

Вместо этого легла.

И впервые за много недель действительно уснула, зная, что расследование идёт где-то без меня.

Следующий день начался с Элмара.

Северт получил старые материалы его дорожного происшествия.

Ничего эффектного.

Никакой найденной стрелы в колесе.

Никакого свидетеля, который внезапно вспомнил человека в чёрном плаще.

Дорога действительно была опасной.

Поворот резкий.

После дождей склон размокал.

Там и раньше происходили аварии.

Я испытала почти раздражение.

Хотелось явной подделки.

Следствие не обязано удовлетворять литературным ожиданиям.

– Значит, несчастный случай возможен, – сказала я.

– Да.

– И убийство тоже.

– Да.

– Что странного?

Северт показал маршрут.

Элмар должен был ехать не этой дорогой.

– Почему?

– Его обычный путь к Речному двору проходил южнее.

– Кто сказал?

– Дорожные записи и три прежние поездки.

Я наклонилась.

– Почему он изменил?

– Неизвестно.

– Было перекрытие?

– Нет.

– Погода?

– Обе дороги были проходимы.

– Короче?

– Нет. Эта длиннее.

Вот это было уже неприятно.

– Он сам мог выбрать?

– Мог.

– Кто знал о поездке?

– Пока проверяю.

– Бумаги?

– При нём нашли обычные личные вещи и два хозяйственных документа.

Я посмотрела.

– Фрагмента второй книги не было.

– Потому что он уже отправил его отдельно.

– Или потому что кто-то забрал остальное.

Северт ничего не сказал.

Я тоже.

Версия.

Не факт.

– Возница?

– Погиб.

– Свидетели?

– Один человек видел экипаж раньше на дороге. Самого происшествия никто.

– И всё?

– Пока.

Я выдохнула.

Четвёртая линия оставалась самой слабой.

И самой человеческой.

Мёртвого человека нельзя спросить, почему он свернул.

К полудню я уже ждала Санну.

Хотя ещё не знала её.

Риан сказал утром:

– Я запросил личную переписку Лиоры.

Я подняла голову.

– У кого?

Он помедлил.

– У Санны.

Имя знала.

Из списка людей Лиоры.

Личная секретарь.

Компаньонка.

Человек, который после скандала не отказался от неё.

– Она где?

– Была в Тейране. Разбирала личные бумаги после всего, что произошло.

Я почувствовала тревогу.

Совсем другую, чем перед экспертизой.

– Она знает, что я здесь?

– Конечно.

– Что ещё?

Риан посмотрел внимательно.

– Что ты потеряла память.

Вот.

Санна.

Человек, который знал Лиору в повседневности.

Не через государственное дело.

Не через торговлю.

Не как невесту.

Она знала женщину.

Ту часть, которой у меня не было совсем.

– Когда приедет?

– Сегодня.

Я почти сказала, что лучше перенести встречу.

Не сказала.

В главе двадцать два я впервые училась отдавать работу людям.

Возможно, пришло время перестать контролировать и то, какие части Лиоры мне позволено видеть.

Санна приехала вечером.

Без большого экипажа.

С одним дорожным сундуком, двумя ящиками бумаг и лицом женщины, которая очень долго готовилась к встрече и всё равно оказалась не готова.

Я увидела её из окна конторы.

Среднего роста.

Тёмные волосы собраны просто.

Дорожный плащ.

Никакой светской эффектности.

Она вышла из экипажа, сказала что-то человеку, помогавшему с вещами, потом подняла голову.

Увидела меня.

И остановилась.

Расстояние между нами было большим.

Но я почувствовала этот момент.

Санна смотрела не на подозреваемую.

Не на хозяйку Речного двора.

Не на женщину Каэра.

На лицо подруги.

Я вышла во двор.

Она пошла навстречу.

Ни одна не торопилась.

Когда осталось несколько шагов, Санна остановилась.

Глаза стали влажными.

Но она улыбнулась.

Слабо.

– Лиора.

У меня снова появилось старое неприятное ощущение.

Чужое имя на моей коже.

– Санна.

Она вздрогнула.

Наверное, от того, как произнесла.

Без узнавания.

– Риан сказал, вы почти ничего не помните.

– Да.

– Совсем?

– Почти.

Она смотрела.

Дольше, чем принято.

Я позволила.

Каэр замечал мышление.

Риан бытовые несоответствия.

Что увидит Санна?

Не знала.

– Вы хорошо добрались? – спросила я.

Её улыбка исчезла.

Совсем немного.

Наверное, Лиора спросила бы иначе.

Или сначала обняла.

Или вообще не говорила бы официальным тоном.

– Хорошо.

Санна отвела глаза.

– Я привезла бумаги. Личную переписку. Несколько старых записей. То, что оставалось у меня после Тейрана.

– Спасибо.

Она кивнула.

Мы пошли в контору.

Я чувствовала напряжение рядом.

Не страх.

Боль.

Санна старалась не показывать.

Получалось плохо.

И почему-то от этого мне было хуже, чем от подозрений Риана.

Риан искал сестру в моих словах.

Санна, кажется, уже начинала понимать, что не найдёт.

Мы разбирали привезённые бумаги около часа.

Никакого разговора о прошлом.

Это облегчало.

Санна оказалась организованной.

Очень.

Она знала, какие письма деловые, какие личные, какие относятся к Речному двору, какие к дому Астен.

Объясняла коротко.

Не пыталась рассказывать мне каждую историю.

Я была благодарна.

В одном ящике лежала личная переписка Лиоры за несколько месяцев.

Санна поставила его возле стола.

– Здесь то, что вы просили не отдавать в общую семейную канцелярию.

Я напряглась.

– Почему?

Она посмотрела.

– Потому что личное.

– А.

Глупый ответ.

Санна заметила.

Конечно.

Она достала несколько папок.

Отдельно письма дома.

Отдельно светские.

Отдельно хозяйственные.

Я смотрела и думала, что Лиора была значительно организованнее, чем казалось по хаосу, оставшемуся после её смерти.

Возможно, хаос создала не она.

А то, что произошло потом.

– Эти можно оставить здесь, – сказала я.

Санна кивнула.

Взяла следующую стопку.

Потом остановилась.

На верхнем листе стояло имя Мелии Астен.

Мать Лиоры.

Я узнала.

Санна провела пальцем по краю бумаги.

Лицо стало мягче.

Не профессиональное.

Личное.

– Их тоже привезла.

Я не спросила, что именно.

Она сама сказала:

– Письма вашей матери.

Что-то болезненно сжалось.

Не моё воспоминание.

Моя вина.

Потому что передо мной лежали слова женщины, которая писала дочери.

А дочь их больше никогда не прочитает.

Я могла.

Но они были не мне.

Санна взяла стопку и повернулась