Старость - Симона де Бовуар

Работодатели заранее относятся к пожилым людям с недоверием — это сразу видно при просмотре объявлений о найме. Почти во всех странах возрастной предел, указанный в вакансиях, составляет от 40 до 45 лет. В США 23 штата приняли законы, запрещающие возрастную дискриминацию, однако работодатели передают негласные инструкции службам занятости, и те им следуют. Согласно исследованию, проведенному в Нью-Йорке в 1953 году, 94 агентства считали пожилого соискателя злейшим врагом: «Он слишком много говорит, его ничто не устраивает, он зашорен, ему не хватает дисциплины и самоконтроля». В другом исследовании, проведенном в 1963-м в восьми крупных городах США, выяснилось, что пятая часть служб трудоустройства устанавливала возрастной предел в 35 лет, а треть — в 45. В Бельгии и Австрии существуют государственные службы, где набор ведется только до 40 лет. В Великобритании 50 % предложений, поступивших в бюро занятости, предусматривали возраст ниже 40 лет. Во Франции, согласно одному из опросов, из 41 000 рассмотренных вакансий 30 % были адресованы людям младше 40 лет, 40 % — возрастной категории от 20 до 29 лет и только 30 % — людям от 50 до 65. В американских газетах 97 % объявлений устанавливали верхнюю возрастную границу в 40 лет. Во Франции, согласно другому исследованию, 88 % объявлений требовали, чтобы кандидат был моложе 40 лет; в Бельгии такая же оговорка встречалась в 80 % случаев. Эта дискриминация практикуется почти повсеместно, даже в условиях полной занятости. Разумеется, когда две компании сливаются или предприятие по какой-либо причине сокращает штат, в первую очередь увольняются инженеры, управленцы и служащие старше 40 лет. Чем крупнее предприятие, чем выше темп работы, чем жестче стандарты и регламентация, тем меньше оно терпимо к пожилым. Заводы, расположенные в сельской местности, сохраняют рабочую силу дольше, чем те, что находятся в промышленных центрах. Женщины страдают от этой дискриминации даже больше мужчин, несмотря на их более высокую среднюю продолжительность жизни. Это, впрочем, не новая тенденция. Еще в 1900 году женщина в 45 лет и мужчина в 50 с огромным трудом находили работу. В 1930 году в Нью-Йорке и по всей территории США 25–40 % компаний нанимали сотрудников лишь до определенного возраста; в 1948-м так поступали уже 39 %. Это очень распространенное явление.

В результате многие пожилые люди оказываются без работы задолго до выхода на пенсию. В периоды экономических кризисов, когда общее число безработных увеличивается, доля пожилых среди них снижается; напротив, в эпоху полной занятости она возрастает; именно пожилые рабочие несут на себе бремя так называемой остаточной безработицы. А однажды уволенные, они, как правило, уже не могут найти новое место. В Бельгии и Великобритании, согласно докладу Международной организации труда от 1955 года, средний возраст остававшихся без работы в течение 24 месяцев превышал 50 лет. При этом отсутствие занятости не обязательно связано с профессиональной непригодностью. Сильнее всего страдают неквалифицированные и специализированные рабочие; но модернизация оборудования ведет также к упразднению и высококвалифицированных должностей. Молодежь захватывает работу в офисах, оставляя пожилым физически тяжелые и вредные работы. Тем приходится снижать свои требования к оплате, содержанию и условиям труда. Часто они не соглашаются на это сразу; но когда наконец уступают, то оказываются униженными — экономически, социально и морально.

Какие причины приводят работодатели? Насколько они обоснованны? Эти вопросы стали предметом множества исследований.

Во Франции Фернан Бовера провел исследование 250 предприятий с общим числом 68 700 рабочих. Согласно мнению большинства работодателей, возраст приводит к снижению мышечной силы, остроты слуха и зрения; меньшинство также упоминает снижение ловкости, сопротивления усталости, холоду, жаре, влажности, шуму и другим внешним воздействиям. Согласно другому исследованию, проведенному Французским институтом общественного мнения (IFOP) в 1961 году, работодатели считают, что рабочий начинает «накапливать года» с 50 лет: он теряет значительную часть своей эффективности, поскольку не способен больше адаптироваться к новым ситуациям; к тому же у него меньше силы и скорости. Эти недостатки, по их мнению, не компенсируются ни опытом, ни квалификацией, ни профессиональным сознанием, хотя в данных аспектах пожилые работники превосходят молодых. У женщин, согласно наблюдениям, трудоспособность снижается быстрее, чем у мужчин. Возраст старения варьируется в зависимости от профессии; шахтеры стареют раньше всех — в возрасте 46–47 лет; бухгалтеры — позже всех, около 60 лет. Руководители в возрасте менее энергичны, чем молодые. Во всех сферах пожилые работники, как считается, теряют интерес к новому, а рутина снижает их производительность.

Согласно британским исследованиям, производительность труда у рабочих после 50 лет сохраняется на прежнем уровне, а количество несчастных случаев снижается. Однако после 65 лет у 25 % мужчин (и после 60 лет — у 40 % женщин) наблюдаются патологические состояния, ограничивающие подвижность (в половине случаев — вследствие сердечно-сосудистых заболеваний). Авторы недавнего исследования, проведенного в Великобритании, пришли к выводу, что 85 % осмотренных пенсионеров в возрасте 65 лет на самом деле не были способны продолжать работу, несмотря на собственные заявления об обратном.

На семинаре, состоявшемся в декабре 1966 года в Гейдельберге, были сделаны аналогичные выводы. Один из докладчиков заявил, что в последние годы возросла доля пожилых работников, которые уже не в состоянии поддерживать прежний уровень производительности или выполнять ту же работу, что раньше.

Однако этот тезис часто оспаривается. Разница в физических возможностях между шестидесятилетним и пятидесятилетним мужчиной невелика. Пик мышечной силы приходится на 27 лет; к 60 годам она снижается на 16,5 %, что составляет лишь около 7 % по сравнению с людьми в возрасте от 48 до 52 лет. Что касается ловкости, скорость выполнения задач меняется незначительно в возрасте от 15 до 50 лет. Между 60 и 69 годами время, необходимое для выполнения действий, увеличивается на 15 %.

Эти цифры действительно абстрактны; они касаются лишь людей в хорошем состоянии здоровья, тогда как возраст часто сопровождается патологическими нарушениями. Куда интереснее результаты исследований, проведенных на конкретных выборках. Так, в Норвегии в 1951 году врачи обследовали 5000 пожилых работников промышленности и пришли к следующим выводам: среди работников в возрасте от 60 до 64 лет 82,6 % были способны к полноценному труду, 7,3 % могли выполнять легкую работу, 2,3 % — частичную, и 7,7 % следовало бы отправить на пенсию. В возрастной группе 65–69 лет эти показатели составили соответственно 81,5 %, 7,7 %, 2,1 % и 8,7 %. После 70 лет: 80,7 %, 4,1 %, 2,8 % и 12,4 %. В Швеции большинство рабочих и служащих до 67 лет выполняют свою работу на удовлетворительном уровне. Согласно медицинскому обследованию в Бирмингеме, доля полностью нетрудоспособных в 70 лет составляла лишь 20 %, в 65 лет — 10 %; причиной были хронические заболевания или инвалидность.

Согласно масштабным исследованиям, проведенным фондом Наффилда в Великобритании, возрастные утраты во многом компенсируются и преодолеваются — вплоть до очень преклонного возраста. Яркий пример тому — текстильные фабрики Йоркшира: работа с нитями, их складывание и продевание требуют высокой точности; и всё же множество пожилых женщин выполняют ее безупречно, несмотря на плохое зрение: у них «профессия в руках».

Один гериатр рассказал мне следующий случай: при прохождении