Старость - Симона де Бовуар

зрительных тестов у некоторых водителей автобусов были выявлены нарушения аккомодации, которые в принципе делали их неспособными безопасно водить в ночное время при свете фар. Однако наблюдение за ними на дороге показало, что многие из них водят ночью так же хорошо, а то и лучше тех, кто, согласно лабораторным тестам, считался пригодным. Они умели по-своему избегать ослепления светом, ориентироваться по краям поля зрения. Профессия, опыт, умение обойти свои недостатки сводили на нет эти слабости. Поэтому нельзя безоговорочно доверять результатам лабораторных исследований: условия там отличаются от реальных.

Английский доклад, в котором в 1947 году рассматривались 11 154 работника старше 65 лет, показал, что — за исключением крайне тяжелых профессий, таких как работа в шахтах, — разница в производительности между работниками 50 и 59 лет, а также 60 и 69 лет весьма незначительна. Эффективность остается очень высокой. На геронтологическом конгрессе в Лондоне в 1954-м докладчик Паттерсон, сравнивая шестидесятилетних работников с более молодыми, заключил: «Их количественная производительность примерно та же, а качество работы — выше. Для выхода на пенсию возраст 70 лет был бы предпочтительнее 60». Кроме того, одно исследование, охватившее 18 000 служащих, показало, что, вопреки распространенному мнению, уровень прогулов с возрастом не повышается, а напротив — снижается.

Фонд Наффилда, исследовавший случаи 15 000 пожилых рабочих, установил, что во время Второй мировой войны 59 % из них продолжили прежнюю трудовую деятельность и работали так же хорошо, как и до достижения 65 лет. По данным фонда, пожилые рабочие испытывают затруднения в тех видах труда, где необходимо постоянно менять тип движений, где требуется большáя физическая сила или жестко нормировано время, как, например, на конвейере. Зато работа, предполагающая знание, аккуратность и дающая временную свободу, им вполне подходит. Качество труда пожилых работников, как правило, признается в промышленности. У них гораздо выше уровень профессиональной сознательности. Считается, что с возрастом:

Общеизвестно, что пожилым людям особенно трудно осваивать новые виды деятельности. Согласно одному английскому исследованию, проведенному в 1950 году, они прекрасно справлялись даже с тяжелой, но привычной работой и с трудом приспосабливались к переменам.

Однако и в этом вопросе мнения расходятся. Во время войны в Канаде, США и Англии на заводах было занято множество пожилых рабочих; многим из них пришлось столкнуться с совершенно новыми для них задачами — и они справлялись с ними превосходно. Многие специалисты считают, что пожилые люди вполне способны осваивать новые профессиональные навыки. Так, когда в Южном Лондоне в 1953 году трамваи были заменены автобусами, водителям пришлось переучиваться. Среди тех, кому было от 56 до 60 лет, 93 % успешно справились с этой задачей: они потратили на обучение всего на 1–4 недели больше, чем молодые, а 44 % из них достигли необходимого уровня за те же три недели. В возрастной группе от 61 до 67 лет процент успешной адаптации составил 63 %. Пожилые работницы из Йоркшира, о которых я уже упоминала, также без труда выработали необходимые для шитья на машинке быстрые рефлексы.

Тем не менее в период обучения пожилым людям нередко приходится преодолевать определенные трудности. Повышенная нервозность, тревожность оборачиваются провалами в памяти; особенно если им приходится соревноваться с молодыми, тревога усиливается. Один семидесятидвухлетний мужчина проходил тесты с тем же успехом, что и тридцатипятилетний, пока думал, что участвует в испытании один; но, узнав, что у него есть молодой соперник, сдался, уступил ощущению собственной неполноценности. Опасаясь ошибок, пожилые склонны застывать в оборонительной, негативной позиции. Они упорствуют в одних и тех же ошибках и оказываются скованы уже усвоенными схемами. Так, рабочим, имеющим предварительные знания в области электричества, труднее, чем бывшим шахтерам, осваивать азы электроники: привычная аналогия между электрическим током и потоком воды сбивает их с толку. Часто им также не хватает интереса, живого любопытства. Как уже говорилось, изменение установок, смена настроек — задача для них трудная. Изначально они принимают решения медленнее, чем молодые, а значит, и реакции у них замедленны. Однако нередко пожилые преодолевают эти препятствия. Их сильная сторона — повторение: в условиях фабрики, день за днем воспроизводя одни и те же движения, они привыкают выполнять их автоматически. И в этом случае не стоит полностью полагаться на лабораторные данные: в реальной рабочей обстановке они далеко не всегда применимы.

Некоторые возрастные ограничения можно сравнительно легко компенсировать: выдать рабочему очки, установить сиденья, позволяющие выполнять задачу сидя, а не стоя, — подобных мер порой достаточно, чтобы он вновь мог справляться со своей работой. Но крайне немногие предприятия удосуживаются их применять. Чаще всего при малейшей утрате работоспособности рабочего переводят на другую должность. Его переквалифицируют в сторожа, надсмотрщика, бухгалтера, проверяющего, кладовщика, поручат ему раздавать инструменты и тому подобное. На деле это означает понижение. Он начинает зарабатывать меньше. Это бьет по нему и материально, и нравственно. Впрочем, и такие должности становятся всё более редкими по мере механизации производства — и пожилой работник оказывается обречен на безработицу.

Все проведенные исследования, а также примеры Скандинавских стран доказывают: навязанная пожилым людям бездеятельность не является неизбежностью природы, она — результат общественного выбора. Технический прогресс обесценивает труд пожилого рабочего; его профессиональная подготовка, полученная 40 лет назад, чаще всего оказывается недостаточной, однако при надлежащем переобучении ее можно было бы усовершенствовать. С другой стороны, болезнь, усталость заставляют его стремиться к покою, но и это не прямое следствие старения. Шестидесятилетний мужчина, если б он берег свои силы, вполне мог бы выполнять ту работу, которая оказывается слишком тяжелой для изнуренного старика. Можно представить себе общество, где от людей требовалось бы меньше усилий, меньше рабочих часов в зрелые годы — так, чтобы к 60, 65 годам они не становились отбросами. Подобное отчасти реализовано в Швеции, в Норвегии. Но в нашем обществе, где единственным критерием остается прибыль, предприниматели, разумеется, отдают предпочтение интенсивной эксплуатации работников; когда те изношены, их выбрасывают и нанимают новых, полагаясь на государство, которое бросит старым подачку.

Вся эта дискуссия была бы праздной, если бы пенсионер получал достойное пособие: тогда можно было бы только приветствовать то, что ему как можно раньше предоставляется право на отдых. Но при той нищете, на которую его обрекают, увольнение представляется скорее как лишение его права на труд. Вместо того чтобы отдыхать, он, как мы видели, зачастую вынужден соглашаться на тяжелую и низкооплачиваемую работу. Что касается пенсионного возраста — здесь возможны разные точки зрения, и далее мы их рассмотрим. Но требование значительного увеличения пенсий — безусловно, насущное и неотложное.

Сегодня первое, что бросается в глаза в системе распределения пенсий, — это несправедливость, которую она порождает. Существуют особые режимы, сохраненные с 1945 года, а наряду с