Старость - Симона де Бовуар

программы помощи, но только десять из них полностью брали расходы на себя; пособия оставались труднодоступными и предельно низкими. Некоторые филантропы, профсоюзы и церкви начали строить дома престарелых. Положение пожилых резко ухудшилось во время Великой депрессии 30-х годов: они массово лишались работы, сбережения исчезали, людей выгоняли из домов, а власти штатов не могли их содержать. Столь бедственное положение привело к принятию закона о социальной защите, который разрешал выделение федеральных средств штатам, берущим на себя заботу о пожилых. Программы отдельных штатов продолжали действовать, но параллельно вступил в силу и второй принцип — система страхования. Однако воспользоваться ею могли лишь немногие, а суммы выплат были ничтожны.

В 1943 году 23,4 % пожилых людей получали государственную помощь, в то время как только 3,4 % — пенсионные выплаты. Их уровень жизни оставался катастрофически низким. Именно тогда начали развиваться различные службы поддержки пожилых. Начиная с 1950 года конгресс США повысил размеры предоставляемых выплат и расширил круг их получателей. Однако даже в 1951 году подавляющее большинство пожилых американцев имело доход, который был значительно ниже прожиточного минимума, и не получало никакой частной помощи.

По всей стране стали проводиться конференции, посвященные изучению проблем старости. С 1950 по 1958 год был существенно расширен охват системы социального обеспечения: если ранее она распространялась лишь на 3/4 пожилого населения, то впоследствии — уже на 9/10; одновременно были увеличены и размеры пенсий. Тем не менее, по данным исследования, проведенного в 1957-м Штайнером и Дорфманом, 25 % пожилых супружеских пар, 33 % одиноких мужчин и 50 % одиноких женщин, которым было уже за 65, не имели даже необходимого для жизни минимума.

«Бедность наших стариков — одна из самых устойчивых и самых трудных проблем», — пишет Маргарет С. Гордон. Сегодня из 16 миллионов пожилых людей более 8 миллионов живут в крайней нищете. Мужчина, выходящий на пенсию в 65 лет, после уплаты максимального размера взносов получает в месяц 162 доллара на себя и жену; если он один — 108,5 доллара. По статистике бюро переписи населения за 1958 год, 60 % американцев старше 65 лет получают менее 1000 долларов в год — это на 20 % меньше прожиточного минимума даже в городах с самой низкой стоимостью жизни, а в городах с самой высокой стоимостью — на 40 %. Помощь со стороны детей или друзей лишь незначительно увеличивает доход — максимум на 10 % — и только у тех стариков, чье положение и без того относительно устойчиво. Особенно бедствуют одинокие пожилые люди — а это преимущественно женщины, поскольку, как и во Франции, вдов гораздо больше, чем вдовцов. Четверть из них живет на сумму менее 580 долларов в год — это едва превышает самый скромный продовольственный минимум, рассчитанный министерством сельского хозяйства. (И при этом им нужно еще одеваться, платить за жилье и отопление.)

В своей книге «Другая Америка» Майкл Харрингтон показывает, что миллионы стариков, живущих в нищете, оказываются жертвами «утягивающего за собой вниз вихря». Бедняки болеют чаще остальных, потому что живут в антисанитарных условиях в трущобах, питаются плохо, едва могут позволить себе отопление; но у них нет средств на лечение, и болезни усугубляются, мешая работать и обостряя бедность. Стыдясь своей нищеты, они замыкаются в себе, избегают любых социальных контактов: они не хотят, чтобы соседи узнали, что они живут на пособия. Они отказываются от малейшей помощи, от элементарного ухода, который могли бы получить, и в конце концов превращаются в лежачих больных. Один свидетель заявил в сенате на слушаниях, посвященных проблемам старости, что эти изгои общества страдают от «тройной цепи причин: плохого здоровья, бедности и одиночества». Некоторые становятся «рекрутами бедности» уже после нормальной жизни, в которой их труд оплачивался достойно. С возрастом их способности ослабевают; они больше не могут найти работу из-за того, что отстают в техническом отношении; даже в сельской местности механизация вытесняет пожилых людей. Выход на пенсию означает резкое падение уровня жизни. Однако большинство нищих никогда и не знали достатка. Когда-то они перебрались из деревни в город, но не смогли там разбогатеть. Кроме того, система социального обеспечения не охватывает сельскохозяйственных рабочих. Всё множество этих обездоленных — пенсионеров с недостаточными доходами или пожилых людей без пенсии — вынуждено обращаться за помощью к системе социальной поддержки. Есть штаты — одним из таких является Миссисипи — настолько бедные, что предлагаемая помощь оказывается ничтожной. Повсеместно сотрудники служб, занимающиеся проверкой заявлений, враждебно настроены к просителям: половина обращений отклоняется. От пожилых требуют предъявления документов, которыми многие из них не располагают; нередко они плохо пишут или даже с трудом говорят по-английски; формы и процедура подачи заявления в бюро помощи вызывают у них страх. Эта безличная и беспомощная бюрократия унижает их, не удовлетворяя при этом их насущные потребности. Служба социальной помощи — Welfare State — функционирует наоборот. Защиту, гарантии, поддержку получают сильные и хорошо организованные, но не слабые. Именно те, кто больше всего нуждается в медицинской помощи, получают ее меньше всех. Одиночество усугубляет их положение. Молодежь из городских трущоб выходит на улицы, создает банды. Пожилые живут взаперти; в стране, где расстояния и ритм жизни не позволяют им часто встречаться, где они, как правило, общаются по телефону, 5 миллионов лишены даже этой возможности. Доктор Линден из службы общественного здравоохранения Филадельфии пишет: «Среди факторов, наиболее способствующих развитию аффективных проблем у пожилых граждан, следует назвать социальное отчуждение, сужение круга общения, острое одиночество, утрату уважения со стороны окружающих и возникающее в связи с этим чувство отвращения к себе».

Только по-настоящему богатое общество может позволить себе иметь так много стариков, заключает Харрингтон, но оно отказывает им в плодах своего изобилия. Оно предоставляет им возможность «элементарного выживания» и ничего более.

Проблема жилья для пожилых людей встает особенно остро из-за распада семейной ячейки, урбанизации общества и нищенских доходов стариков. В Англии уровень урбанизации достигает 80 %, в Западной Германии — 70 %, в США — 65 %, в Японии и Канаде — 60 %, во Франции — 58 %. Патриархальная семья сохраняется в Японии благодаря прочности традиций; в Западной Германии многие пожилые живут с детьми из-за нехватки жилья. В США 25,9 % пожилых мужчин живут со своими детьми: 22,6 % — в качестве главы семьи, 3,3 % — в доме своих детей. Во Франции 24 % стариков живут с детьми, в основном в сельской местности: только там еще можно встретить четыре поколения под одной крышей. Эта модель имеет свои плюсы: она экономична, поддерживает связь между поколениями, позволяет молодым семьям рассчитывать на помощь родителей. Но у нее есть и существенные минусы. Если, как часто бывает во Франции, дом и земля принадлежат отцу, он отказывается внедрять современные методы, и детям тяжело мириться с его авторитетом. В своем исследовании коммуны Плодемет