Старость - Симона де Бовуар

Во Франции 1,45 % пожилых людей проживают в таких учреждениях. В среднем им от 73 до 78 лет. Еще 2 % живут в домах престарелых. Согласно одному из опросов, 74 % стариков ужасает мысль о том, что они могут попасть в приют; 15 % принимают такую возможность, поскольку являются инвалидами. В стране насчитывается 275 000 коек, тогда как в настоящий момент от 150 000 до 200 000 человек хотят госпитализации, но они не находят свободных мест. Существуют четыре основные причины, по которым пожилые люди подают заявление на размещение. Во-первых, это недостаточные средства. 3/4 обитателей крупных учреждений для престарелых получают социальную помощь, в то время как более обеспеченные пенсионеры предпочитают небольшие частные учреждения. Во-вторых, невозможность найти жилье или физическая усталость от его содержания. В-третьих, причины, связанные с семьей: дети отказываются заботиться о старике или решают избавиться от него. В телепередаче от января 1968 года, посвященной «умиральнице» Сальпетриера, директор с возмущением рассказывал, что семьи нередко сдают своих стариков в больницу перед отъездом в отпуск, а затем забывают их оттуда забрать. Некоторым старикам действительно необходим медицинский уход. Как правило, пожилые отправляются в заведение своего департамента, одни — как неимущие, другие — оплачивая часть из своей пенсии. Существуют и так называемые «бродяги», которые постоянно меняют учреждения, а в промежутках скитаются и пьют. Некоторые учреждения отказываются принимать больных стариков; другие принимают больных, даже молодых людей.

Согласно исследованию, проведенному в одном приюте господином Делором в 1952 году, женщин среди постояльцев было вдвое больше, чем мужчин. Из 100 опрошенных женщин 74 были вдовами, 22 — незамужними, и лишь четыре состояли в браке. 65 из них сохраняли физическую подвижность и ясность ума, 35 страдали от немощи или слабоумия. До поступления в приют 80 женщин жили одни в небольших квартирах, обычно из одной-двух комнат, на верхних этажах или в тесных помещениях для консьержей у входа в дом. 21 из этих помещений находилось в крайне плачевном состоянии, особенно те, что у входа. Доход этих женщин составлял от 8000 до 15 000 франков в месяц[147]. 24 из них подрабатывали — выполняли мелкие поручения. У одной из них в кладовке обнаружили 30 килограммов сахара, макарон и риса. У другой нашли 200 000 франков, спрятанных по разным уголкам квартиры. У большинства были хорошие отношения с детьми, дальними родственниками, друзьями, соседями. У 45 вдов были дети, и 32 из них продолжали поддерживать с ними теплые отношения. В 30 % случаев в направлениях на госпитализацию стояли пометки: «физиологическая истощенность» или «социальная беспомощность».

Сегодня больше не разрешается строить дома престарелых с числом мест, превышающим 80, причем предусмотрено, чтобы эти места размещались в индивидуальных комнатах, предназначенных для одиноких людей или супружеских пар. За последние годы было построено несколько учреждений, отвечающих этим нормам: 35 000 мест. Этого крайне мало, и положение по-прежнему остается плачевным.

Все свидетельства о «великой нищете французских учреждений для престарелых», на которую недавно в официальном докладе указал министр здравоохранения, единодушны. Это, как и прежде, настоящие «приюты для нищих». Ларок признает: «В прошлом была принята форма приюта, где содержались инвалиды, лежачие больные, пожилые люди, и единственной заботой было обеспечить им минимум жилья — зачастую в условиях возмутительной скученности — и минимум питания. К сожалению, эта система всё еще широко распространена». В 1960 году министр здравоохранения писал: «Лишь немногие дома престарелых и приюты располагают достаточными санитарными условиями. В большинстве случаев речь идет о вопиющем недостатке медицинской помощи». В том же году главное санитарное управление докладывало: «Наблюдение и медицинская помощь в большинстве государственных домов престарелых и приютов крайне недостаточны. Лежачие старики доживают там в условиях всеобщего равнодушия. Эта ситуация тем более неприемлема, что сегодня известно: двигательная реабилитация при гемиплегии дает удовлетворительные результаты, и в большинстве случаев состояние полной неподвижности можно было бы предотвратить».

Во Франции существует прискорбная путаница между приютом и больницей. В большинстве приютов принимают инвалидов и больных всех возрастов. Из 275 000 коек, предназначенных для пожилых людей, — из которых 25 % принадлежат частному сектору, — 17 % заняты молодыми людьми: инвалидами с двигательными нарушениями и умственно отсталыми. 25,12 % коек заняты лежачими больными.

И наоборот. Помимо дедушек, навсегда забытых в больнице, в отделения неотложной помощи поступает множество пожилых людей с запиской от лечащего врача: «Г-н (или г-жа) X должен(на) быть госпитализирован(а), так как он (она) живет один (одна) и находится в пожилом возрасте». Больницы никогда не отказывают в приеме. В Сальпетриере, в Бисетре есть пациенты, которые ожидают смерти уже 24 года, находясь в «грязных палатах» на 50 коек[148]. В госпитале Сен-Антуан существуют три зала для разгрузки, где старики ждут, пока кто-то не умрет, чтобы занять его место в благоустроенных больницах, недавно открытых в пригородах Парижа, но стоимость одного дня пребывания там составляет 51 франк. Чтобы разгрузить отделения для «неотложно» больных, которые сейчас ими заняты, надо создать по меньшей мере 16 000 мест.

Приюты или больницы, около 178 000 коек, размещаются в зданиях, которым более 100 лет. Это зачастую бывшие больницы, замки, казармы, тюрьмы, совершенно не приспособленные к своей новой функции. В них множество лестниц и часто нет лифта, так что некоторые старики не в состоянии покинуть свой этаж. В общей спальне — несмотря на то что такие помещения официально запрещены с 1958 года, как раз в них располагается подавляющее большинство коек — больные и лежачие остаются в постели целыми днями. Часто между кроватями нет даже ширм, нет прикроватных тумб, нет личного шкафа: у пожилого человека нет ни пяди личного пространства. Мужчин и женщин разделяют: супружеские пары разлучают безжалостно; нередки случаи, когда мужа и жену помещают в разные приюты. (Весной 1967 года супружеская пара восьмидесятилетних утопилась вместе в Сене, потому что их разлучили.) Если в приюте есть отдельные комнаты, то они, как правило, предоставляются только тем постояльцам, кто оплачивает свое содержание. Но стоит им утратить свою платежеспособность — и их переселяют из комнаты в общую спальню, что оказывается новой ступенью унижения. Из-за ветхости зданий помещения, как правило, очень мрачные. Столовая обычно обставлена длинными столами и лавками; очень часто она также служит единственным общим залом; если комната для досуга и существует, то она слишком мала и плохо обустроена. Часто в помещении холодно: центральное отопление отсутствует или работает лишь частично. Прачечные и кухни, как правило, оборудованы более современно, но питание везде одинаковое, без учета индивидуальных диет, которые порой необходимы. Санитарные условия неудовлетворительны; в большинстве заведений нет ванн, только душевые, которыми постояльцы пользуются раз в