Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

Но 15%?

Мы поглощали запас просроченных заказов с невероятной скоростью, поэтому смогли отправить невообразимое количество продукции – невообразимое по сравнению с чем угодно: с прошлым месяцем, с прошлым кварталом, с прошлым годом. Это дало нам огромный доход, и в наших бухгалтерских книгах все выглядит просто фантастически. Но теперь, отправив все просроченные заказы, вновь поступающие мы делаем намного быстрее, чем раньше…

Мне в голову закрадывается мысль, что вот теперь-то я на самом деле попал в переплет.

Откуда, к дьяволу, я собираюсь брать заказы, которые дадут мне эти дополнительные 15%?

Пич хочет получить не просто еще один хороший месяц, он требует неимоверных результатов. Билл ничего мне не пообещал. А вот я пообещал, и, возможно, слишком много. Я пытаюсь вспомнить, какие заказы стоят у нас в графике на следующие недели, и прикидываю, будет ли у нас в следующем месяце достаточно работы, чтобы показать то улучшение конечного результата, которое хочет видеть Пич. И я боюсь, что не будет.

Ладно, я смогу отправить заказы раньше срока. Смогу взять заказы, поставленные в графике на первую или первые две недели июля, и отправить их в июне.

А что я буду делать после этого? Таким образом я просто начну загонять завод в огромную дыру, в которой у нас не останется работы. Нам нужно больше заказов.

Интересно, где сейчас Иона.

Бросив взгляд на спидометр, я с удивлением обнаруживаю, что несусь по шоссе на скорости 80 миль в час. Я сбрасываю скорость и ослабляю галстук. Не имеет смысла угробиться по дороге назад на завод. Тут я соображаю, что к тому времени, когда я доберусь до завода, уже будет пора ехать домой.

И почти сразу же я вижу знак, указывающий, что до развязки с шоссе, откуда я могу добраться в Форест-Гроув, остается две мили. В самом деле, почему бы и нет? Я уже несколько дней не видел Джули и детей. С начала каникул дети живут с Джули и ее родителями.

Я сворачиваю на развязку и вскоре съезжаю с шоссе к бензозаправке. Нахожу телефон-автомат и звоню в офис. Трубку берет Фрэн, и я сообщаю ей две вещи: во-первых, чтобы она передала Бобу, Стейси, Ральфу и Лу, что совещание прошло для нас хорошо, и, во-вторых, чтобы меня сегодня уже не ждали.

Когда я появляюсь у Барнеттов, мне все рады. Какое-то время я просто болтаю с Шарон и Дэйвом. Потом Джули предлагает мне сходить куда-нибудь погулять. Стоит красивый летний день.

Когда я, прощаясь, обнимаю Шарон, она шепчет мне на ухо:

– Папочка, а когда мы поедем домой все вместе?

– Надеюсь, уже скоро, – отвечаю я.

Несмотря на мое уверение, вопрос Шарон не выходит у меня из головы. Я и сам все время задаю его себе.

Мы с Джули идем в парк и, побродив по аллеям, усаживаемся на скамью у реки. Какое-то время мы сидим молча. Она спрашивает, все ли у меня в порядке. Я говорю ей о том вопросе, который задала мне Шарон.

– Она и меня все время об этом спрашивает, – говорит Джули.

– Вот как? И что ты ей отвечаешь?

– Я отвечаю, что уже скоро, – произносит Джули.

Я смеюсь.

– Я сказал ей то же самое. Ты правда так думаешь?

Она молчит, потом, подняв на меня глаза, улыбается и искренно говорит:

– Мне было очень хорошо с тобой эти несколько последних недель.

– Спасибо, – говорю я ей. – Мне тоже было хорошо с тобой.

Джули берет мою руку и произносит:

– Но… Знаешь, Ал, я все еще не представляю, что будет после моего возвращения.

– Почему? Сейчас отношения между нами стали намного лучше, – говорю я. – В чем же тогда проблема?

– Понимаешь, сейчас, после всех прошлых недоразумений, нам было хорошо вместе. И это здорово. Мне действительно нужно было провести с тобой некоторое время, – отвечает она. – Но если мы опять начнем жить вместе, ты ведь сам знаешь, что может произойти. Пару дней все будет в порядке. А через неделю начнутся те же самые выяснения отношений. А через месяц, через шесть месяцев или через год… ты сам знаешь, о чем я говорю.

Я вздыхаю.

– Джули, неужели тебе со мной было так плохо?

– Ал, мне не было плохо, – говорит она. – Мне было просто… я даже не знаю. Ты просто не обращал на меня внимания.

– Но у меня была масса всяких проблем на работе. Я действительно какое-то время был погружен в них с головой. Чего же ты от меня хотела?

– Большего, чем получала от тебя, – отвечает Джули. – Знаешь, когда я росла, мой отец приходил домой с работы всегда в одно и то же время. Вся семья собиралась за ужином. Он проводил вечера дома. А с тобой я никогда не знала, что происходит.

– Но ты же не можешь сравнивать меня со своим отцом, – возражаю я. – Он дантист. Он может просто закрыть кабинет и поехать домой, после того как запломбирует последний на этот день зуб. У меня не такая работа.

– Алекс, проблема в том, что это ты не такой, – говорит она. – Другие уходят на работу и возвращаются домой в одно и то же время.

– Да, ты в чем-то права. Я не такой, как другие, – признаю я. – Если я чем-то занимаюсь, то действительно занимаюсь. И, может быть, это идет из семьи, в которой я вырос. Посмотри на мою семью: мы практически никогда не садились есть все вместе. Кто-то должен был присматривать за магазином. Это правило моего отца: бизнес нас кормил, поэтому он и стоял на первом месте. Мы все понимали это и работали сообща.

– Ну и что это доказывает, кроме того, что наши семьи разные? – спрашивает Джули. – Я говорю тебе о вещах, которые не устраивали меня настолько, что я даже не знала, люблю ли тебя еще.

– А почему тогда ты сейчас думаешь, что любишь меня?

– Ты хочешь, чтобы мы опять поссорились? – спрашивает она.

Я смотрю в сторону.

– Нет, я не хочу ссориться, – говорю я.

Я слышу, как Джули вздыхает. Потом она произносит:

– Вот видишь, ничего не изменилось… Так ведь?

Мы оба какое-то время молчим. Джули поднимается и идет к реке. На секунду мне кажется, что сейчас она просто убежит. Но Джули возвращается и садится рядом со мной.

– В 18 лет, – начинает она, – у меня все было запланировано: колледж, диплом преподавателя, замужество, дом, дети. Именно в такой очередности. Все было решено. Я знала, фарфор с каким рисунком хотела