И ты это видел - Давид Зильберман

Люся (Элеонора) Пейрос

В конце 30-х посещала кружки политинформации и была хорошо осведомлена о зверствах по отношению к евреям в оккупированной нацистами Польше.　

Эвакуировалась Элеонора в спешном порядке с комсомольцами, имея при себе паспорт и легкое пальтишко. Совершенно случайно Элеонора и Зельда встретились на перроне одной станции при пересадке и больше уже не расставались всю войну.　

Во время эвакуации Элеонора находилась в Кировской области в городе Котельнич. Начиная с 1943 года сначала в России, а с 1944 г. — уже в Риге, работала в лагерях немецких военнопленных переводчиком. В 1946 году она познакомилась на танцах в Доме офицеров с молодым лейтенантом, участником освобождения Риги — Недзвецким Борисом Самойловичем. Вся его семья была расстреляна фашистами в Мариуполе (Жданове) и после войны он остался жить в Латвии. Работала в школе классным руководителем и учителем английского языка, затем переводчиком. После выхода на пенсию занималась репетиторством. В настоящее время живет в Риге.

Семен Пейрос на свадьбе Александра Недзвецкого. 1984 г.

МОЙ ПУТЬ К ПАРТИЗАНАМ

Вспоминает Моня Глезер

Организация вооруженного Сопротивления немецко-фашистским оккупантам стала создаваться в Рижском гетто вскоре после так называемых «акций» — массовых истреблений евреев из гетто в конце 1941 года. В этих акциях погибли и мои родные.　

Я был в дружбе или близко знаком со многими руководителями этой организации, и неудивительно, что я примкнул к ней уже на ранней стадии ее создания — в начале 1942 года.　

Главными руководителями организации были: Овсей Окунь, Мендель Вульфович и Макс Либерман. Организация, как сугубо подпольная, составлялась из отдельных малых групп, в составе пяти-семи человек каждая. Во главе каждой группы стоял руководитель, который имел связь с руководством всей организации. Группа, в которую я входил, насчитывала 12 человек и считалась самой крупной. Во главе нашей группы стоял мой кузен Иосиф Глезер. Кроме него и меня в нашу группу еще входили: мой младший брат Яков Глезер, Лейзер Минкин, Борис Кассель, Шая Гринштейн, Моисей Гейман, Рувин Друк, Миша Штернин, братья Фоля и Элья Фель и Гозиас. Из этой группы после победы над гитлеровской Германией кроме меня в живых остались Иосиф Глезер, Минкин и Гейман. Все остальные погибли от рук фашистов.　

В то время, в начале 1942 года, основной задачей организации было приобретение любыми способами как можно больше боевого оружия, приведение его в состояние полной пригодности, научиться им пользоваться и надежно его прятать. Этой задаче каждый член организации содействовал по мере своих возможностей. Я лично в основном помогал в доставке оружия в гетто. В то время я работал в городе в немецкой военной организации "Heeres-Verpflegungs-Magazin", или сокращенно HVM — «Ха-Фау-Эм» (служба обеспечения), в качестве грузчика при грузовой машине, шофером которой был немец родом из Австрии, некий Ганс Шик. Этот немец был лет 45, невысокого роста, толстый и добродушный, во многом напоминал известного литературного героя — солдата Швейка. По своим убеждениям Ганс был близок к коммунистам и, как рассказывал, состоял в догитлеровской Австрии членом рабочего союза «Шуцбунд» («Объединение защиты»)[150].　

Шик много помогал нам, евреям, работавшим в HVM. После работы он отвозил нас на своей машине назад в гетто. Однажды он привез в гетто целый ящик с консервами и раздал их особенно нуждающимся евреям, привезенным из Германии. Ящик с консервами он просто взял, точнее, стащил со склада. Ганс вообще не считал грехом обкрадывать гитлеровскую Германию.　

На складах HVM было много разного дефицитного в военное время добра: спирта, сигарет, мыла и пр. Ганс систематически воровал и продавал эти товары местным латышам. Неудивительно, что вскоре он очень разбогател. С Гансом Шиком я близко подружился, и он мне не только рассказывал о своем прошлом и умонастроениях, но и делился своими тайными помыслами о будущем. Он носился с мыслью бежать со мной на машине через линию фронта в Советский Союз и даже вынашивал фантастический план улететь втроем — со мной и своим товарищем-летчиком на военном самолете в Швецию. Денег у Ганса было предостаточно для любой авантюры. Планы Ганса были заманчивыми, но в то время они мне казались нереальными грезами. А пока я старался использовать свою дружбу с Гансом для реализации менее фантастических, земных, но не менее рискованных заданий нашей организации Сопротивления.　

Наша организация снабжалась оружием в основном из складов и мастерских трофейного оружия немецкой организации "Heeres-Beute" («Армейские трофеи»)[151], которая располагалась на улице Торня, около Пороховой башни. В этих мастерских и складах работали советские военнопленные и евреи из гетто. Группа евреев, работавшая там, так и называлась — «группа "Pulverturm"», или группа «Пороховая башня».　

Моня Глезер

Однажды организация Сопротивления поручила мне доставить с помощью Ганса партию оружия, заготовленную группой "Pulverturm". Оружие было спрятано в поленьях дров. С этой целью крупные поленья были расколоты пополам и в них были выдолблены пустоты, внутрь которых закладывались пистолеты, а затем эти половины вновь скреплялись. Однажды, возвращаясь с Гансом в гетто, я попросил его завернуть на "Pulverturm", чтобы забрать «дрова», которые мои товарищи заготовили для меня. Теперь, мол, зима, и дрова в гетто очень нужны. Моя просьба вызвала у него недоумение. Разве на нашей собственной базе HVM мало дров? Зачем из-за каких-то поленьев ехать к чужим? Все же я уговорил Ганса. Товарищи из группы "Pulverturm" быстро нагрузили «дрова» в машину и Ганс нас доставил благополучно в гетто, даже невзирая на окрики латышской охраны у ворот. Он заехал в самый центр гетто, где мы с товарищами быстро разгрузили «дрова» и унесли по домам, а оттуда — в надежное место.　

Мне часто приходилось ездить с Гансом на разные рижские фабрики и заводы за продовольствием для складов HVM. Организация Сопротивления поручила мне распространить на этих предприятиях заготовленные ею прокламации. Эти прокламации, напечатанные на пишущей машинке на латышском языке, имели, насколько помню, следующее содержание:　

«Братья, латыши! Немецкие оккупанты превратили наше дорогое Отечество, нашу Латвию в международное кладбище убиваемых ими евреев. Десятки тысяч невинных евреев из разных стран Европы привозятся в Латвию и зверски уничтожаются. В этой позорной работе немцам помогают наши латышские выродки — латышские фашисты. Мрачная тень несмываемого позора перед цивилизованным миром ложится на нашу Латвию», — и так далее, в том же духе. Заканчивалась прокламация словами: «Проклятие и смерть фашистским оккупантам! Национальная латышская лига»[152].　

И вот однажды,