Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Эва…

Пьяный бархат голоса, и застилающий глаза туман. Он проникает слишком глубоко в меня. В одну секунду заполняет собой вены и легкие. Вытесняет из них кислород, полностью замещая его собой. Страшно даже думать о том, как теперь буду дышать и можно ли дышать хоть чем-то кроме этого «Эва». Только я все же выдыхаю, краснея от того, что Назар вместо того, чтобы вытереть палец салфеткой, слизывает сливки и в его глазах нет ни грамма смущения. В них одна сплошная эйфория – сумасшедший коктейль, от которого скашивает ноги и с губ невольно срывается стон. Еле слышный в любой другой момент, но не сейчас, когда в тишине квартиры нет ни одного другого звука, кроме частых ударов моего сердца.

И как же глупо было думать, что Назар его не услышал. Услышал. Весь. С той самой секунды, когда он только зародился внутри живота. Когда я ещё не поняла, чем закончится выдох, в медовых глазах уже полыхнуло огнем, а Назар сделал шаг, сминая воздух между нами. Я не успела понять, что произошло, лишь почувствовала прикосновение губ, вдохнувших мой стон полностью. До самого последнего звука, до первого робкого удара сердца после него. Вдохнули, а через мгновение мягко тронули мои. Пробуя их, одновременно лаская и завоевывая. Правда я сразу выкинула белый флаг. Сдалась раньше, чем сердце сорвётся вскачь навстречу ласковым прикосновениям, неторопливо баюкающим мои испугавшиеся такой нежности губы.

– Эва…

40

– … правильно рвать! Они должны быть крупными! Куда ты их резать собрался!? Уйди! Отдай!

– Маня! Тебя не смущает, что это моя кухня и сейчас я готовлю, а не ты?

– Да мало ли что она твоя! Готовит он! Только продукты зря переводишь! Да… уй… ди… ты!

Я зеваю и тру глаза под усиливающиеся звуки возни, которая откровенно забавляет Назара своим вполне предсказуемым результатом. У Маньки при всем желании не получится сдвинуть превосходящего ее по весу парня, но она методично толкает его двумя руками в плечо и презрительно фыркает, когда Назар, демонстративно зевнув, все же уступает место у рабочей зоны и протягивает снятый фартук.

Видимо, у меня уже стало входить в привычку засыпать, оказавшись на диване. Я снова лежу на нем укрытая пледом под подбородок, а Назар готовит. Вернее, готовил. До тех пор пока его не вытурил с кухни вернувшийся с работы злобный и вечно голодный до сладкого хомячок-повар. Даже сейчас Манька умудряется одновременно рвать листья салата и лопать оставшиеся с утра пирожные.

Приподняв голову с подушки, я хочу сесть и подняться, но стоит только принять вертикальное положение, перед глазами все расплывается в разноцветную кашу и меня начинает кружить.

– Нет-нет-нет, Эвридика Васильевна. Никаких сидеть и тем более стоять, – Назар укладывает меня обратно и подносит к губам кружку с чем-то пахнущим апельсинами. – Выпей.

Делаю глоток, за ним второй, только губ снова касается сладковатая жидкость, и я без споров допиваю ее до конца.

– Молодец. Сейчас поешь и попробуй ещё поспать.

Негромкий голос, заботливо взбитая подушка, а мне хочется разреветься от осознания того, что на самом деле поцелуя не было и он мне приснился.

– Эва, все в порядке? – тихий вопрос и следом второй, от которого мигом вернулось зрение и захотелось провалиться под землю. – Тебе нужно в ванную?

За несколько мгновений я успела в красках представить чем именно может обернуться мой кивок, сползти ниже по подушке, укрываясь пледом с головой и сгореть от стыда. Только Назар тронул меня за плечо и успокаивающе произнес:

– Эва, я просто отнесу тебя наверх и попрошу Маню побыть с тобой рядом. Что в этом тебя смущает? Если хочешь, я могу выйти из квартиры…

– Да, – еле шевеля губами, прошептала я, понимая, что даже при помощи Маньки не доползу до ванной, а в ближайшее время озвученный Назаром вопрос встанет очень остро.

– Маша, отложи на пару минут свои издевательства над салатом. Нам нужна твоя помощь.

– А?

– Бэ!

– А-а-а! – понимающе протянула Манька.

И пока Назар осторожно поднимал меня на руки и нес к лестнице, она успела скинуть фартук и ускакать вперед. Открыла дверь в ванную, пропуская нас вперёд, закрыла ее за Назаром и уставилась сперва на упаковку тампонов, стоящую рядом с раковиной, а потом на меня:

– Э-э-э…

– Мань, я тебя очень прошу ничего не спрашивай, и так стыдно.

– А чего стыдно? – хлопнула она ресницами и выдохнула, выпучив глаза. – Их не ты, а он что ли купил?

– Маня!

– А я что? Я ничего, – затараторила Манька. – Ну купил и чего? Подумаешь тампоны ей купили!? Мне вот папа трусы покупал. И чего?

– Когда это было? В восемь лет? – вспыхнула я, услышав «самую стыдную» историю подруги, которую она вспоминала по любому подходящему поводу.

– Да даже если и в восемь. Как будто от этого я внезапно перестала быть девочкой, которой папа выбирает трусы, – фыркнула Манька. Помогла мне раздеться, включила воду в душевой кабине и придвинула к ней полотенце. – Тебя подержать?

– Сама справлюсь.

– Эвка, ты чего завелась-то?

– Ничего! Мне же купили всего лишь какие-то тампоны, а не трусы с поняшками!

– Да ты вообще что ли!? – взвинтилась в ответ Маня, но подхватила меня, качнувшуюся в сторону душевой кабины, под руку и примирительно произнесла. – А трусы были классные. И папка у меня самый лучший. Другой бы не пошел даже. Вот.

– Лучший, Мань, лучший, – кивнула я. Прислушалась к себе и попросила, – Мань, выйди, пожалуйста. Я справлюсь.

– Точно?

– Точно.

– Я тогда за дверью постою. Если что, кричи.

– Договорились.

После выпитой «апельсиновой» воды и контрастного душа я смогла более-менее адекватно передвигаться без угрозы свалиться на каждом шагу. Поселившаяся в теле слабость нехотя, но все же сдавала свои позиции, и даже в таком «вареном» состоянии спуститься по лестнице далось гораздо легче. Правда с Манькой чуть не переругались. Она безоговорочно записала меня в больные, которым передвигаться строго запрещено, и все порывалась позвать Назара, а я уперлась не меньше и неожиданно для подруги зажала ее раскрытый для крика рот:

– Маня! Только попробуй!

– М-м-м, – промычала она в ответ. Резко притихла, прислушиваясь, а потом отпихнула мою руку и полетела вниз с криком. – Не режь! Только попробуй!

К тому моменту, когда я спустилась, маленькая баталия за место на кухне уже закончилась. Что именно не поделили Назар и Манька, мне было непонятно, но судя по донельзя довольной улыбке на лице и ножу в руке, моя подруга победила. Или ей снова дали победить.

– Как себя чувствуешь, Эва? – поинтересовался Назар, переставляя на стол салатник и тарелки с приборами.

– Спасибо, лучше.

– Тогда прошу к столу. Мужской ужин с щепоткой кое-чьего «я знаю как правильнее готовить» готов.

Маньку едва не перекосило от шпильки в свой адрес. Она хватанула воздуха, явно собираясь выпалить все что думает о таких оскорблениях, но поперхнулась от прозвучавшего уточнения, что на десерт будет клубника, а в морозильнике ещё осталось мороженное. Шумно выдохнув, Маня с головой нырнула в холодильник и завизжала маленькой девочкой, которой подарили билет в «Диснейленд» и бесконечный абонемент на любые аттракционы.

– Это же все мне, да? – выдохнула она, прижав к груди бокс с клубникой.

– Маня! – шикнула я, но если кого сейчас она и слушала, так явно не меня, а смеющегося Назара:

– Вот ты… – покачал он головой, посмотрел на меня, потом на счастливую Маньку и махнул рукой. – Конечно тебе. Эве ещё просто не привезли.

– А что, будет ещё!?

Вопрос, после которого мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу и промычать что-нибудь очень некультурное. Только для Маньки он был едва ли не самым важным – вкусное и сладкое она лупила с сумасшедшей скоростью и в колоссальных объемах. И там где Назару стоило ее хотя бы немного притормозить, он обнадеживающе кивнул и достал из кармана телефон:

– Будет. И видимо лучше заказать ещё. Да, Мань?

– Ага! – закивала моя подруга, у которой понятие «совесть» внезапно пропало напрочь.

– Назар, может, не надо, – попыталась