Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Какой у вас интересный инвентарь, Сергей Витальевич, – протянул я, наклоняясь за монтировкой. Покачал ее в руке, примеряясь к весу, потрогал блестящий край с выщербиной и хмыкнул. – Отдать решили или забрать? Хан, ты не в курсе для каких игрищ такую штуку можно использовать? БДСМ не моя стихия.

– Мне кажется, Сергей Витальевич сейчас нас просвятит, – едко ухмыльнулся Хан. – Да, Сергей Витальевич? Будьте любезны. И если вас не затруднит, повернитесь.

Шаркнув подошвами, Гоня развернулся и сглотнул, когда я щёлкнул кнопкой фонарика и направил луч на белеющее лицо.

– Что-то вы совсем неважно выглядите, Сергей Витальевич. Вам бы к врачу обратиться. Я же предлагал, – шагнув в сторону, я посмотрел на куски бетона, валяющиеся под ногами Гони и небольшое углубление в стене, у которой мы с Ханом его и поприветствовали. – Клад ищете? Поэтому в одиночку приехали? Или делиться не хотите?

– Ай-ай-ай, Сергей Витальевич, – покачал головой Хан. – А как же процент Счетовода? Георгий Иванович же не зверствует, но может обидеться, что его кинули, – улыбка Хана медленно превратилась в хищный оскал, – и я могу обидеться, что кто-то вламывается ко мне без спроса.

– Да-а-а, Сергей Витальевич, может все же отлепите язык и объяснитесь?

Не самая лучшая постановка «хороший и плохой полицейский», но мне внезапно стало на нее плевать. Как и на самого Гоню. Мое внимание полностью сосредоточилось на блеснувшем в глубине ниши металле и этот блеск совсем не походил на тот, которым могла отсвечивать арматура. Она в принципе не могла блестеть, да и куски бетона при более внимательном рассмотрении лишь на поверку оказались бетонными – тонкий слой, больше для маскировки, и что-то очень похожее на асбест или гипс.

– Отойдите в сторонку, Сергей Витальевич, – прорычал я и, перехватив поудобнее монтировку, начал выламывать куски «стены», расширяя нишу.

– Назар?

– Хан, лучше последи, чтобы Гоня не выкинул что-нибудь, – ответил я и хмыкнул на хлесткий звук удара и последовавшее за ним грузное падение. – Тоже вариант.

– Есть у кого подсматривать. Вот же отожрался, сука!

Пока я расширял нишу, продвигаясь в сторону, Хан спеленал Гоню его же ремнем, а потом стал долбить другой край ниши найденной арматурой. За десять минут совместных усилий мы расширили ее до прямоугольного окна метровой высоты и сантиметров семидесяти шириной. Распинали обломки и молча переглянулись. Брошенная мной шуточка про клад на поверку оказалась пророческой.

– Прикол, – протянул Хан, оценив размеры замурованного в стену сейфа. Постучал костяшками по его двери и перевел луч фонаря на припыленное лицо Гони. – Будить будем или да?

– А у тебя есть другие варианты открыть ларчик? – усмехнулся я, присел на корточки и похлопал по щекам Гоняева. – Сергей Витальевич! Просыпаемся, Сергей Витальевич! Доброе утро. Как спалось?

Безумный ужас в глазах Гони, увидевшего мою не самую добродушную улыбку и проем в стене. Побелевшее до мертвенного цвета лицо и затрясщиеся губы на вкрадчивое:

– Сергей Витальевич, у меня для вас две новости и обе плохие. Первая, я очень не люблю враньё. Паталогически не выношу его. Вторая, мне безумно интересно узнать, что вынудило такого человека, как вы, втихаря лезть в подвал. И если я правильно понял, а я понял правильно, причина такого поведения сейчас лежит в сейфе. Будьте добры, скажите мне код, и мы не будем усложнять друг другу жизнь.

– Я… я… я… я не помню, – проблеял Гоня, трясясь с каждой секундой все сильнее.

– Печально. Но раз вы его не знаете, мой интерес останется неудовлетворённым. Досадно, конечно, только что уж поделаешь. Приношу свои извинения, неудобно получилось.

Пожав плечами, я встал и кивнул Хану, чтобы он поднял Гоню на ноги, а сам пошел к небольшой куче обломков, на которой лежала монтировка. Взял ее, развернулся и широко улыбаясь отряхнул пыль с рукавов Гони, чтобы через мгновение резко ударить кулаком ему в солнечное сплетение. Хан до этого момента изображавший не меньшую дружелюбность, подбил перхающему мужчине ноги, заваливая его на бетонный пол, и, обменявшись со мной взглядами, быстро развязал ремень, стягивающий запястья Гони. Правую руку он завернул ему за спину и уселся поверх нее, а левую подсунул мне под ботинок и поцокал языком:

– Сергей Витальевич, ну как так?

– Видимо он невнимательно слушал, Хан, – прошипел я, сильнее придавливая ногой ладонь Гони. – Кстати. Случайно вспомнился один забавный факт, Сергей Витальевич. Думаю вы оцените, – развернув монтировку изогнутой частью вниз, примерился и, кивнув Хану, ударил по мизинцу.

Хруст раздробленной кости потерялся в истошном вопле и мне пришлось подождать минуту, чтобы Гоня смог услышать то, что я собирался ему сказать.

– Так о чем я? В составе скелета взрослого человека около 205—208 костей, из них 32—34 – непарные, остальные – парные. 23 кости образуют череп, 32—34 – позвоночный столб, 25 – ребра и грудину, 64 – скелет верхних конечностей, 62 – скелет нижних конечностей. Интересно, к чему бы это я вспомнил, Сергей Витальевич? – спросил, замахиваясь, и опустил монтировку уже на безымянный палец, не дожидаясь ответа.

Между вторым и третьим ударом пришлось выдержать чуть большую паузу, чтобы привести Гоню в чувство. Но стоило мне почувствовать, что он пришел в себя и специально не раскрывает глаза, я раздробил ему уже не один, а два пальца подряд. Расправил единственный уцелевший на левой руке, придавил ладонь сильнее и сморщился от брызнувшей в разные стороны бетонной крошки – за мгновение до того как монтировка встретится с большим пальцем Гони, он дернулся и удар попал в пол.

– Сергей Витальевич, не надо меня бесить, – прошипел я, со второй попытки расплющивая палец. – Заметьте, я даже не спрашиваю про код. И верю вашему слову. Забыли и забыли. Хан, вторую руку!

– Назар, хватит! Назар!

– Нет, Сергей Витальевич! «Хватит» закончилось ещё в момент вашего знакомства с фритюрницей. Вы не поняли меня с первого раза, потом проигнорировали намек, – придавив ногой правую руку Гони, я быстро размозжил на ней мизинец с безымянным пальцем и поставил край монтировки на сустав между второй и третьей фалангой среднего. – Поэтому сейчас уже я решу, когда хватит, – грохнул по ногтю и, выслушав новую порцию воя, продолжил лекцию. – Итак. Мы остановились на количестве костей. Самой прочной костью считают большеберцовую, а самыми хрупкими ребра. Но это, Сергей Витальевич, вы проверите немного попозже.

Замахнулся, чтобы закончить с пальцами и перейти дальше, и зарычал на воющее:

– Двенадцать влево… сорок пять вправо…

– Сергей Витальевич, вы же сказали, что не помните код! – шарахнув по указательному пальцу, я посмотрел на Хана. – Сука! Да как так, Сергей Витальевич? Помню – не помню, вы бы уже определились! Хан, он что меня снова обманул?

– Похоже на то, Назар. Я бы продолжил.

– Не-е-е-ет! Я вспомнил! Назар, я все вспомнил! Двенадцать влево, сорок пять вправо, тридцать четыре влево, семь вправо и тринадцать влево! Я не вру! Назар! Я не вру! – провыл Гоня.

Положив монтировку поверх его ладони, я подошёл к сейфу, быстро ввел комбинацию цифр и улыбнулся раздавшемуся изнутри щелчку:

– Смотри-ка, Хан. Первый раз действительно не соврал, – приоткрыл дверь, чтобы можно было заглянуть внутрь сквозь щелочку, и в свете фонарика увидел проволочку тянущуюся вглубь сейфа. – Ай-ай-ай, Сергей Витальевич. Как подло и предсказуемо. Чем же я вас так обидел?

– Растяжка? – поинтересовался Хан.

– Она родимая, – кивнул я, ощупывая пальцами внутреннюю часть двери. Скинул петельку с крючка и приоткрыл сейф чуть шире, чтобы снова посмотреть проем на новые приколы. – Странный вы человек, Сергей Витальевич. Код вспомнили, а про гранату ни слова не сказали. Как думаешь, Хан, стоит обижаться на эту мелочь или закроем глаза?

– Решай сам, я бы не простил, – схватив Гоню за волосы, Хан поднял и развернул его голову, чтобы зло прошипеть, смотря в обезумевшие от страха глаза. – Сука, ты всех решил положить?

– Ну, видимо у Сергея Витальевича были веские причины так подстраховываться. Да, Сергей Витальевич?

Спросил и стал доставать коробки, за которыми к стенке была прикреплена граната.