Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

В состоянии немого ступора снова смотрю на поднос, стягиваю кольцо с салфетки и беру ложку, а Назар, сняв фартук, уходит переодеваться в гардеробную. И пока я остужаю, помешивая, бульон, он успевает выйти, спуститься, сварить себе кофе и вернуться с кружкой, похожей на мою, обратно.

– Ты не против компании?

– Нет. Ни капли.

– Украду у тебя один эклер?

– Да, конечно, – киваю и ошеломленная количеством пирожных в коробке спрашиваю, – Это что, все мне?

– Да. Подумал, что Маня-сладкоежка ничего тебе не оставит и заказал две. Со своей она расправилась очень быстро. Теперь твоя очередь, – улыбнувшись, Назар откусывает кончик эклера, взглядом спрашивает разрешения присесть на кровать и опускается на край после моего кивка. – Эва, если я тебя смущаю, то могу уйти.

– Нет!

– Тогда приятного аппетита.

– Спасибо.

Благодарю, а сама никак не решусь притронуться к еде. Все гоняю по кругу половинку яйца, будто бульон до сих пор слишком горяч, а на самом деле прячу за бряканьем ложки о край кружки частые удары колошматящегося в груди сердца.

Говорят, аппетит приходит во время еды, но сегодня эта фраза была явно не про меня. Обыкновенно, в первый день месячных я практически не ем – выламывает так, что даже от мыслей о том, чтобы совершить лишнее движение, становится больнее. Только все же я попробовала бульон – скорее, чтобы не обижать Назара, чем из-за голода, – а потом, увидев боковым зрением улыбку тронувшие губы, поймала половинку яйца и съела ее. Снова улыбка, от которой внутри притихла режущая болезненность и проснулся какой-то нечеловеческий голод. Я допила остатки бульона, макая в него гренки, после буквально проглотила эклер, за ним корзиночку и лишь на третьем пирожном заметила, что Назар уже не скрываясь смотрит на мое «не хочу завтракать», медленно потягивая кофе.

– Ой… Может, ты ещё что-нибудь хочешь? – спросила я, поменяв местами поднос и коробку с пирожными, а потом решила поставить ее на кровать, чтобы нам обоим было удобно брать то, что больше всего понравится.

– Хочу, – кивнул Назар и потянулся не к коробке, а к пульту от телевизора. Включил его и стал быстро щёлкать каналами, явно ища что-то определенное. – Посмотрим «Семейку Крудс»? – поинтересовался он, остановившись на мгновение и после моего кивка стал устраиваться удобнее.

Подбил две подушки под спину, одну – валик, – подложил под ноги и, немного повозившись, выдохнул с таким восторгом, что я решила устроиться так же. Правда Назар лежал на одеяле, а мне пришлось остаться под ним, хотя могла бы взять и закутаться в халат, появившийся из гардеробной.

– Я могу отвернуться, если ты стесняешься, – словно считав мои мысли, Назар, взглядом посмотрел на халат, и точно змей-искуситель улыбнулся, – Тебе будет гораздо удобнее.

И я, покусав губу, кивнула. Быстро переставила кружку с чаем на столик, сунула руки в рукава и, завязав пояс, чуть не сошла с ума от себя самой. Ещё вчера мне и в голову бы не пришло переставить коробку с пирожными на бедра полулежащего Назара, но я это сделала. Потом сдвинула свои подушки к нему поближе и почувствовала как вспыхнули уши от сократившегося до неприличия расстояния и сильнее защекотавшего ноздри аромата кориандра.

– Ты будешь что-нибудь сейчас, Эва?

– Нет.

– Я тогда уберу, – переставляя коробку на пол Назар негромко рассмеялся, уточнив. – Съем ведь все.

– А мне не жалко. Они действительно очень вкусные, а мне столько нельзя.

– Хотите сказать, Эвридика Васильевна, что балерин кошмарят из-за веса?

– Назар Георгиевич, а вы попробуйте каждый день подержать балерину на вытянутых руках на репетициях и потом на постановке, может тогда догадаетесь почему нас кошмарят, – решила ответить в шутливом тоне, но заглянув в смеющиеся глаза, отвела свои первой после прозвучавшего бархатом:

– А я бы попробовал, Эва. Пока не могу сделать определенных выводов – одного раза мало, – Назар сместился чуть ближе ко мне, так что наши плечи стали касаться друг друга, и невозмутимым голосом спросил. – Смотрим?

– Да, – еле выдохнула в ответ и попыталась сконцентрироваться на том, что происходило на экране, а не на шарахнувшем желании прижаться плотнее.

Большую часть мультфильма, спроси меня о нем кто-нибудь, я бы не смогла не то что пересказать, а даже вспомнить. Сперва меня поколачивало от того что Назар очень близко, и мы лежим так уже очень долго. Потом от прикосновения его ладони, накрывшей и нежно сжавшей мою. А дальше… я то ли пригрелась, то ли так подействовали выпитые таблетки. Не знаю. Только я стала клевать носом и семейство пещерных людей, идущих куда-то и непонятно зачем, сперва медленно расфокусировалось и через какое-то время растаяло вовсе. Как и я сама. Первый раз выморгнула от того, что моя голова лежит на плече Назара. Поняла это, вспыхнула от смущения, но не смогла убедить себя отодвинуться. Тем более, что Назар каким-то образом накрыл меня одеялом и приобнял. И ощущение окружившего меня тепла стало таким убаюкивающим, что я решила на мгновение прикрыть глаза, чтобы насладиться им, и выморгнула уже прижимаясь щекой к медленно поднимающейся и опускающейся груди Назара.

«Нет, не получится,» – повторялось в перерывах между гулкими ударами сердца, к которым прислушивалась как к своим. Да я и не хотела выбираться из объятий – мне было в них уютно и спокойно. Мое сердечко, сперва забившееся чаще, стало успокаиваться, потом подстраиваться под стук сердца Назара, а попав в его ритм выдохнуло и шепотом попросило обнять и полежать так ещё чуточку. Мне и самой не хотелось шевелиться. Может, только поднять ладонь и положить ее на живот Назару.

«Да… да… да… сделай… будет приятнее… удобнее… теплее…»

Шепот в промежутках между ударами сердца. И чье именно шепчет не разобрать. То ли мое сходит с ума, то ли это сердце Назара. Не знаю, но обняв и прижавшись плотнее, все внутри меня запело.

И даже не стыдно.

«Нет… нет… нет…»

Так спокойно.

«Да… да… да…»

Сквозь сон чувствую как в баюкающие удары вклинились новые – тревожные и беспокойные. Только я грею своим теплом испугавшееся сердце. Обнимаю крепче, чтобы оно услышало мое и успокоилось. Сверху опускается приятная тяжесть. Она греет, успокаивает, убаюкивает. И я пропускаю ее сквозь себя, согревая, успокаивая, баюкая.

Нет. Ни капли не стыдно.

Да. Тепло и спокойно.

И ещё приятно.

Только не понятно что это было – то ли выдох, приласкавший волосы на макушке, то ли поцелуй, после которого я окончательно уснула.

Я не знаю сколько проспала, но когда проснулась была в постели одна. Подумала, что все это мне приснилось, и даже успела расстроиться – ведь под моей головой оказалась подушка, а руки обнимали не Назара, а медведя. Лишь негромкое бухтение телевизора, по которому шел уже совсем другой мультфильм, подсказало, что невероятный сон на самом деле не сон, и Назар, проснувшись, сделал громкость тише, а вместо себя подложил замену. Чтобы я не проснулась и поспала подольше. Да тот же телевизор он не выключил специально, все с той же целью. Просто убавил громкость, а сам ушел. Повернув голову и увидев плотно закрытую дверь, которая до совместного просмотра мультфильма была открыта, я заулыбалась. Только моя радость немного поутихла, когда в поле зрения попала упаковка тампонов, блистер таблеток и стакан с водой. Ещё и низ живота закрутило, будто он только сейчас вспомнил о месячных. Не самые приятные ощущения, а в моем случае так и вовсе. Я потянулась к таблеткам, проглотила две и прикрыла глаза, дожидаясь пока подействует обезболивающее, чтобы потом можно было доползти до ванной.

38. Назар

– Добрый день, Сергей Витальевич. Заблудились?

В подвальном помещении «Le Vice» мой голос прозвучал с нескрываемой издёвкой, хотя мне просто захотелось узнать какого черта забыл в своем бывшем клубе Гоня, послать Хана, выдернувшего меня из постели, и свалить домой. А труханувший Гоня явно что-то забыл, раз припёрся с монтировкой, которая выпала из его руки и противно