Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

философии» будет вполне уместно задать прямой и бескомпромиссный вопрос: кто из русских философов может рассматриваться как философ универсальный, то есть такой, который предложил универсальное решение каких-либо философских или даже научных проблем, то есть такое решение, которое не зависит от времени, места и условий? Причём, предложил такие универсальные решения, универсальность которых оказались востребованной.

В самом деле, большинство названных русских философов относятся к так называемому течению «религиозной философии» или «религиозному персонализму», наконец к «феноменологии». Естественно допустить, что с результатами их размышлений в той или иной степени знакомы зарубежные специалисты по «религиозной философии» и «религиозному персонализму». Однако почти невероятно, чтобы их имена (проблемы ими обсуждавшиеся) были знакомы, например, зарубежным философам науки и аналитическим философам, не говоря уже о специалистах в точных (математических, естественных и технических) науках.

Чтобы предотвратить возможность превратного толкования высказанных слов и упредить возможное необоснованное обвинение, мы хотим чётко зафиксировать: что некоторых российских эстетиков знают некоторые зарубежные эстетики, некоторых российских этиков – некоторые зарубежные этики, некоторых российских логиков – некоторые зарубежные логики и.т. д…Но существует ли хоть один философ, равно относящийся к добольшевистской России, к периоду большевистского господства или к современному периоду реформированного большевизма, который был бы одинаково хорошо знаком как зарубежным этикам, эстетикам, логикам, религиозным философам, учёным? Например, имена Платона, Аристотеля, Декарта, Канта известны и этиками, и эстетикам, и логикам, и физикам, и математикам. Каждый из них является лицом соответственно греческой, французской и немецкой философии.

Вопрос нами ставится прямо: существовал ли в прошлом или существует ли в настоящем такой отечественный философ, который мог бы рассматриваться лицом русской философии в указанном выше смысле? То есть такой философ, который бы предложил решения каких-либо универсальных философских или научных проблем, наконец, оказал бы влияние не только на философскую, но и на мировую культуру, как это сделали в своё время Платон, Аристотель, Декарт, Кант? Так есть ли хоть одно такое имя в русской философии?

Признаемся, заученный ответ – «Соловьёв, Бердяев, Шпет» – здесь окажется неуместным! Причина этого затруднения отнюдь не связана с самим фактом отсутствия такого мыслителя среди названных имён, каждое из которых принадлежит философу, по-своему, оригинальному и талантливому, философу, внесшему значительный вклад в развитие отечественной мысли.

Причина затруднения, по нашему глубокому убеждению, коренится в том, что в среде специалистов утвердилось именно такое мнение, сегодня ставшее самоочевидным. В самом деле, если следовать контекстуальному определению «лица философии» приведённому выше, то окажется, что в России такого философа нет[433], ибо его нет среди названных и «околоназванных» имен!? Но насколько оправдан такой вывод?

Между тем мы глубоко убеждены – равно как и всякий (современный и несовременный) представитель европейской философии – что в философской мысли России философ мирового масштаба был, влияние на всю мировою культуру оказал, и это влияние не может быть поставлено под сомнение ни одним вменяемым исследователем[434].

Именно поэтому свою задачу мы видим в том, чтобы, во-первых, элиминировать завесу пагубной самоочевидности и дать, наконец, возможность назвать такое имя, во-вторых, оказать посильную помощь специалистам по русской философии в той её части, где она оказалась связанной прочными корпоративными обязательствами и регламентами цехового профессионализма, не позволяющими увидеть такой фигуры.

Итак, всё содержание выступления будет посвящено обоснованию нашего главного тезиса: «Лицом русской философии является Фёдор Михайлович Достоевский!»

§ 1. Достоевский и наука (Легенда о «грешнике»)

СИТУАЦИЯ С ФИЛОСОФИЕЙ НАУКИ В РОССИИ В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ 19 В

Во многих исследованиях по русской философии описан драматизм проникновения на русскую философскую почву убеждений и принципов позитивизма. Что это был именно драматизм, легко показать, вспомнив историю с профессором философии МГУ Львом М. Лопатиным.[435] Лопатин, будучи сторонником «спиритуалистической философии» оказался в весьма затруднительном положении на кафедре философии МГУ по причине преобладания среди её сотрудников сторонников «английского позитивизма». Этими сторонниками были, в частности, профессора М.М. Троицкий[436] и А.И. Смирнов[437]. Троицкий был преемником П. Д. Юркевича по кафедре философии Московского университета. Названные имена позитивистов совершенно ничего не говорят сегодняшнему философу науки или по тогдашним представлениям – «позитивисту». Причина проста – в абсолютном большинстве случаев отечественные «позитивисты» конца 19 в. видели свою задачу в том, чтобы «дать жизнь» на русской почве тому философскому умонастроению, которое они нашли уже разработанным в западно-европейской мысли, и в которое они глубоко и истово поверили.

В качестве подтверждения к сказанному приведем показательный пример: книга Готтлоба Фреге «Исчисление понятий», во многом заложившая фундамент логического позитивизма, выходит в свет в 1879 г. К этому времени М.М. Троицкий уже пять лет занимал кафедру после смерти Юркевича.

Естественно, что в это время в окружении Троицкого – имеется ввиду круг университетских «позитивистов» – не оказалось никого, кто мог бы быть поставлен в один ряд с Г. Фреге или Б. Расселом. А что же было? Была обычная и хорошо нам знакомая «вера в позитивизм» без создания соответствующих теорий именования, без разработки теории исчисления высказываний, без предложенных способов «демаркации научного и ненаучного знания», без разработки программы обоснования научного знания и т.д. и .т.п..

Конечно эта общая атмосфера «восторженного принятия» уже созданных где-то и кем-то учений имела свои исключения. Были примеры и замечательных творческих удач, правда, не связанные со столичными университетами. Подтверждением этому служит история с логиком Казанского университета – Николаем Александровичем Васильевым (1880–1940). Идеи Васильева связанные с построением «воображаемой логики» (1910), действительно, получили мировое признание[438], оказав значительное влияние на развитие логики особенно во второй половине 20-го столетия.

Мы привели этот пример только для того, чтобы продемонстрировать одно важное положение – глубоко и серьезно философией науки в России на рубеже веков «официальные позитивисты» либо не занимались, либо если и занимались, то в полуоборот на мнения авторитетных европейских специалистов.

В этой ситуации нам ничего не остаётся, как согласиться с неожиданным фактом: философией науки в последней четверти 19в. и первой четверти 20-го в России квалифицированно занимались либо сами ученые – такие как Д.И. Менделеев, И.П. Павлов, Н.М. Сеченов, Н.Н. Лузин и некоторые другие, либо как мы увидим ниже – даже писатели, имевшие основательное математическое и естественнонаучное образование. Что это было именно так, а также в подтверждение приведённых слов, мы и предлагаем обратиться к работе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы».

РАЗГОВОР ИВАНА С ЧОРТОМ И РЕЛЯТИВИСТСКАЯ ФИЗИКА

В романе «Братья Карамазовы» – Гл. IX. «Чортъ. Кошмар Ивана Фёдоровича» – Фёдор Михайлович, фактически, предваряет концептуальную ситуацию, связанную с созданием и осмыслением основ Специальной Теории Относительности