Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

содержащими его, – неудовлетворительно и неверно. Оно не учитывает различия между органическими молекулами, встречающимися в природе, и теми, что получены в лабораторных условиях. А различие между ними есть – оно присутствует в асимметрии молекулярного строения. Выявляет эту асимметрию лишь поляризованный свет, потому для Пастера арбитром этого разделения стала оптическая активность. Вещества, обладающие оптической активностью, принадлежат к “живой природе”, а не обладающие – к “мертвой”. Правда, и среди природных органических веществ существуют такие, что лишены оптической активности, например, бензол и мочевина, но их, как заметил Пастер, следует относить “скорее к экскрециям, чем к секрециям”. Иными словами, они являются не составными частями жизненных “органических соков”, играющих роль в организации материи (или, как он еще выразился, “непосредственными началами, существенными для жизни”), а скорее продуктами распада, отбрасываемыми в процессе жизнедеятельности 32.

Пастер произнес вслух тот вопрос, который вертелся у всех в голове: “Что же означает эта асимметрия?” Ответить на него он не мог. Но асимметрия встречается в природе. Пожалуй, физики знакомы с нею больше, чем химики: ведь они уже давно примирились с тем фактом, что вращение всех планет вокруг Солнца происходит в одну сторону, или с тем, что, согласно правилу буравчика, ток, проходящий по проводу, всегда создает магнитное поле вокруг провода в направлении вращения ручки буравчика, то есть вправо, а не влево[39]. И подобно тому, как некоторые люди полагали, что характер вращения планет содержит в себе какую-то подсказку о происхождении солнечной системы, Пастер тоже считал, что его открытия указывают на присутствие некой асимметричной силы в момент (как он выражался) “разработки непосредственных начал в растительном организме”, иначе говоря – при зарождении жизни. “Не может ли быть, что эти асимметричные действия связаны с космическим влиянием?” – задумывался Пастер.

Ему было ясно одно: это действие, совершающееся в природе, в чем бы оно ни состояло, невозможно воспроизвести в лаборатории. Если от падения солнечного света на зеленую листву рождаются диссимметричные соединения, то даже самый искусный химик, используя все доступные методы синтеза, способен произвести на свет лишь симметричные продукты. “Нет. Химикам еще ни разу не удавалось создать активное вещество из неактивных… Химия останется бессильной и не позволит сделать сахар, хинин [и другие непосредственные начала жизни], пока она будет продолжать двигаться по нынешнему пути избранных ею ошибочных процессов” 33.

Пастер был доволен тем, как прошло выступление, и в письме отцу сообщал, что изложил свои идеи “четко и убедительно, так что слушатели осознали их важность” 34. Дюма, председательствоваший во время лекции, по ее окончании поднялся и похвалил докладчика за преданность науке и за новизну идей 35. Однако новое направление, которое Пастер предлагал разрабатывать, внушило Дюма опасения. Пастер понимал, что его усилия – лишь “кирпичик”, привнесенный в “хрупкое и шаткое здание наших знаний о тех глубочайших тайнах Жизни и Смерти, которые, увы, лучшие умы человечества до сих пор не в силах постигнуть” 36. Он хотел пойти по этому пути дальше, но Дюма отговаривал его: “Я бы никому не советовал слишком долго задерживать внимание на этой теме”, – сказал он 37. Даже в газетах выражались сомнения – например, в La Presse написали: “Мир, в который вы хотите нас повести, кажется чересчур фантастическим” 38.

Био не присутствоал на лекции, но услышал о ней на следующий день и передал Пастеру, что восхищен им. В Академии наук в ботаническом отделе появилась вакансия, и Био принялся изо всех сил агитировать за кандидатуру Пастера. Но ботаники были настроены скептически. Один из них предложил сходить к Пастеру – и если в его домашней библиотеке обнаружится хоть одна книга по ботанике, он проголосует за него 39. Вакансия Пастеру не досталась. Но на следующий год появилась другая – уже в отделе минералогии, и вот на ту должность Пастера избрали. В 1863 году Дюма привел Пастера в Тюильри и представил его императору. Пастер стал рассказывать о своем намерении искоренить болезни и заразу, но государь слушал его не слишком внимательно.

Вскоре Пастер собирал уже такие многочисленные толпы слушателей, какие прежде можно было увидеть разве что на выступлениях Дюма. Сорбонна назначила его первым оратором, которому поручалось провести целый ряд научных и литературных “вечеров”, на которые стекался весь парижский бомонд. Среди публики, заполнявшей огромный лекторий, были замечены Жорж Санд, принцесса Матильда (кузина императора и известная хозяйка салона) и министр образования Виктор Дюрюи. Был там и Александр Дюма. Писатель, уже прославившийся романами “Граф Монте-Кристо” и “Три мушкетера”, давно шутил, что он – “второй по важности уважаемый Дюма” в Париже. Химик Дюма был настолько широко известен как “Дюма-ученый”, что писатель стал называть себя “Дюма-неучем”.

Пастер на своей лекции задал один-единственный вопрос: “Способна ли материя к самоорганизации?” 40 И сам ответил на него категорическим “нет”. Особенно сурово раскритиковал он теорию самопроизвольного зарождения жизни – давнее заблуждение, согласно которому живые существа якобы могут зарождаться из неодушевленной материи. С недавних пор это заблуждение вновь переживало расцвет, к тому же объединившись с представлениями об эволюции, как раз входившими в моду, – особенно с идеями Ламарка, который считал, что жизнь непрерывно возникает из косной материи, поначалу совсем простая, но затем, с каждым новым поколением, становящаяся все сложнее. Сторонники ламаркизма любили указывать на следующее явление: если налить в кадку чистую воду и оставить ее на день-два, а потом зачерпнуть и посмотреть на нее в микроскоп, то можно разглядеть целое множество извивающихся “крошечных животных”, или “живых атомов”, – причем они появлялись там всегда, какие бы меры ни принимались от проникновения мелких существ, способных отложить туда яйца 41. Пастер не оставил от этих заблуждений камня на камне. Он продемонстрировал при помощи специально изготовленных сосудов с “лебедиными шеями”, что если надежно защитить содержимое сосуда от попадания пылинок, никакие микроскопические существа там не появляются. По его словам, пыль несет с собой “организованные корпускулы” или “живых инфузорий”, которые и становятся источниками любой жизни, будто бы “зарождающейся” в воде. Получить живое из неживого невозможно, и точка. Пропасть между ними непреодолима, как и прежде.

Пастеру было в ту пору всего сорок два года, и его самые громкие достижения были все еще впереди. В следующие десятилетия ему предстояло спасти французское шелководство от полного уничтожения из-за болезней, поражавших тутовых шелкопрядов, разработать вакцины от бешенства, сибирской язвы и холеры, выдвинуть микробную теорию болезней и изобрести особый процесс нагрева молока и вина для их обеззараживания и более