У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

Таким образом, приведенное категорическое утверждение А. С. Самойло о религиозных мотивах колонизации Мэриленда не представляется обоснованным. Но сам факт католической эмиграции или попытки такой эмиграции — вполне законный повод если не для категорических утверждений, то для предположений.

Пожаловав Мэриленд лорду Балтимору на чрезвычайно льготных условиях, Карл I, несомненно, проявил к лорду, говоря словами Самойло, «величайшее доверие и расположение». Пожаловав колонию католику, король не мог, конечно, сомневаться в том, что ее владелец поможет католикам, которые пожелали бы покинуть Англию, обосноваться в Америке. Он не мог сомневаться также в том, что руководителями колонии окажутся родственники и друзья лорда, тоже католики. Очевидно, король не ждал измены. Кроме того, ему, может быть, хотелось иметь на стыке Виргинии и Новой Англии, проявлявших излишнюю, с его точки зрения, самостоятельность, провинцию, возглавляемую верным человеком, провинцию, которая по религиозной принадлежности была бы им враждебна. Недолюбливавшие друг друга и опасавшиеся друг друга колонии неизбежно больше зависели бы от метрополии, куда вынуждены были бы обращаться в случае споров и разногласий. К тому же лорд Балтимор брался заселить пустовавшую территорию, к северу от которой голландцы уже создали Новые Нидерланды, а шведы с 1631 г. начали создавать Новую Швецию. Иначе говоря, образование провинции Мэриленд, принадлежавшей верному человеку, хотя и католику, могло иметь для короля определенный смысл без обязательного намерения насаждать в Америке католицизм, что было бы до известной степени опасным.

Что касается лорда, то о его намерениях автор книги «Церковные и государственные проблемы в Мэриленде» Элберт Уорвик Берлин писал следующее: «Несомненно, первый лорд Балтимор, собираясь основать колонию в Новом свете, был движим религиозными мотивами. Однако трудно найти доказательства того, что он или его сын Сесил рассматривали колонию Мэриленд как убежище для преследуемых католиков. Тем более является фактом, что католиков в то время в Англии не преследовали»[503]. В этом утверждении, как и в упоминавшемся утверждении А. С. Самойло, слишком много категоричности[504].

Верно, что религиозные мотивы играли роль в решении лорда основать колонию. Однако, говоря словами самого Берлина, не менее трудно найти доказательства того, что лорд, «несомненно… был движим религиозными мотивами». Такие мотивы, ссылаясь на хартию, еще в прошлом веке отвергал Джон Эндрю Дойл[505], очень сомневается в них и наш современник Уэсли Ф. Крэвен[506]. Мы помним, что Джордж Калверт, подобно многим людям его положения и достатка, проявлял интерес к колонизационным предприятиям еще до принятия им католицизма. Поэтому с достаточным основанием можно сказать: первый лорд Балтимор, несомненно, был движим страстью к обогащению. Американский исследователь Юджин Ирвинг Маккормак еще в 1904 г. писал, что многие авторы, сосредоточивая внимание на религиозной проблеме, «явно упускали из виду основную цель планов лорда Балтимора, которая затмевала все другие, а именно — получение дохода»[507]. Маккормак приводил убедительные доводы в подтверждение этой мысли. Ее разделяют современные исследователи[508].

Слишком категоричен Берлин и в другом. Верно, что в 30-х годах католиков в Англии не преследовали столь жестоко, как во времена Елизаветы или после «Порохового заговора» 1605 г. Тем не менее они находились в стесненном положении, в положении людей, подозреваемых в возможной измене. Иначе вряд ли возникла бы вообще идея католической эмиграции в Америку. (Тогда для всех уже было очевидно, что жизнь в колониях трудна и не сулит Эльдорадо.) Иначе вряд ли враги лорда Балтимора, желая помешать его предприятию, сразу бы начали, как это случилось, использовать антикатолические настроения своих сограждан. С последнего обстоятельства мы и начнем изложение событий, связанных с колонизацией Мэриленда. Знакомство с ними даст возможность с большим основанием судить о затронутых проблемах.

Уже упоминалось, что виргинцы вынудили Джорджа Калверта выехать из своей страны, боясь, что, оставшись там, он сможет получить ее в свое владение и управлять ею по образцу Эвалона[509]. Известие о предоставлении лорду Балтимору хартии на Мэриленд вызвало в Виргинии бурю негодования, особенно возмущался виргинец Клейборн, основавший факторию на о-ве Кент (вошел во владения лорда) и действовавший там с помощью и от лица влиятельных лондонских купцов[510]. Обосновывая свои права, он ссылался на торговую лицензию, полученную от короля 16 мая 1631 г.[511] Лицензия эта, однако, не давала прав на владение территорией[512]. Поэтому претензии Клейборна были отвергнуты, как и протест Виргинского совета. Король заявил назидательно: «Земли там достаточно для многих тысяч людей, а работа спорится лучше, когда много рук и помощников»[513]. Тайный совет (Звездная палата?) 3 июля 1633 г. утвердил хартию лорда Балтимора и предписал, чтобы колонисты Виргинии и Мэриленда жили в мире и помогали друг другу «во всех случаях, как это полагается подданным одного короля и соответствует целям единого государства». Не очень веря в действенность своего предписания, Тайный совет для сближения интересов колоний разрешил им свободную торговлю между собой, а для предотвращения большой междоусобной войны запретил под страхом суровых наказаний в любой спор втягивать пограничные индейские племена[514]. 12 июля 1633 г. король направил письмо губернатору Виргинии. Он повелевал оказывать колонистам Мэриленда всяческое содействие, в частности продажей им скота и продуктов, а также проявлять в отношении лорда Балтимора все уважение, «подобающее человеку его ранга и достоинств», человеку, который пользуется королевским «благоволением и благорасположением»[515].

Так, еще не создав колонии, лорд Балтимор вступил в борьбу за ее существование. Первый бой — в правовой области, пользуясь покровительством короля и связями в Тайном совете, он выиграл. Но одновременно он вел другой — в области религиозной. Его обвиняли в намерении создать чисто католическую колонию, которая, утверждали его враги, непременно станет союзницей католических королей, отпадет от Англии. Эти обвинения перешли потом в литературу того времени, особенно протестантскую, укрепляя версию об «очаге католицизма»[516], позже получившую широкое хождение.

Что действительно известно? Известно, что лорд Балтимор был католиком. Известно, что он был близким другом Эндрю Уайта — члена действовавшей тайно иезуитской миссии в Англии. Предполагается с достаточным основанием, что два иезуита были с лордом в Эвалоне[517]. Документы говорят о том, что лорд Балтимор переписывался с провинциалом ордена иезуитов в Англии Ричардом Блаунтом, а также с генералом ордена; он советовался с ними и просил назначить в создаваемую колонию нескольких священников[518]. Отвечая лорду, Блаунт развивал аргументацию, которой, как видно, предполагалось отвести обвинения в государственной измене, подготавливаемой якобы английскими католиками: свобода вероисповедания для католиков Мэриленда явится гарантией их верности