У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

отправляемая католиком лордом Балтимором в Мэриленд, оказалась наполовину состоявшей из англикан вместе с более или менее скрытыми пуританами. Ньютон Д. Меренесс писал: «Первый лорд-собственник нашел так мало католиков, которых он смог склонить к заселению своей провинции, что счел целесообразным призвать протестантов различного толка, дав им обещание, что они будут пользоваться благами веротерпимости»[543].

Примечательно, что, позаботившись снарядить для путешествия в Америку около 300 человек, «всем хорошо обеспеченных», лорд отказал в какой-нибудь специальной материальной помощи, даже тайной, самым рьяным из возможных поборников создания «очага католицизма» — иезуитам. Они ехали на общих основаниях. Тогдашний новый провинциал английских «воинов Иисуса» Кнотт считал это «тяжелыми условиями, не соответствующими их положению»[544]. Лорд был католиком, по он был и «adventurer», т. е. человеком, идущим на материальный риск ради создания прибыльного предприятия. Что говорить о Сесиле Балтиморе, когда, как мы увидим, иезуиты — воинствующий авангард католицизма — предпочтут хозяйственную деятельность чисто миссионерской. «Очаг католицизма» если и мыслился, то лишь постольку, поскольку…

Важно отметить, что не так, видно, была велика «ненависть английского народа» к католикам (Самойло), чтобы помешать протестантам поехать с ними за моря, да еще под их начальством. Гнет, испытываемый теми и другими, был неодинаков, но и те и другие хотели от него избавиться. Гонимые за свои религиозные убеждения и гонимые бедностью и за бедность предпочитали вместе искать счастье в Америке, чем оставаться на родине. На время они преодолевали свою религиозную вражду, частично забывали о разделявшем их социальном положении. Им предстояло во многом разочароваться, но, по необходимости, приобрести и положительный опыт совместной жизни.

Мы помним, что у лорда были противники. Поэтому он в «Инструкциях» предупреждал руководителей экспедиции о возможности появления среди путешественников заговорщиков, «призванных помешать осуществлению экспедиции» (п. 2). Главную же опасность лорд видел во враждебных происках виргинцев. Он не рекомендовал бросать якорь у виргинских берегов (п. 3), советовал всеми силами налаживать с Виргинией добрососедские отношения, как-нибудь прельстить Клейборна, используя, в частности, посредниками членов экспедиции «приверженцев Англиканской церкви» (п. 4–5, 8, 15).

Наряду с прочим лорд Балтимор делал несколько хозяйственных распоряжений. Он предписывал «обязать всех колонистов построить в месте поселения дома, обозначив предварительно расположение улиц и предоставив за домом участок для сада — в соответствии с местом расположения, величиной построек и общим вкладом в дело. Это возлагается на усмотрение губернатора и советников, но желательно предоставление отчета о произведенном наделении земельными участками, чтобы лорд мог судить, все ли удовлетворены по справедливости» (п. 10).

«Как только окажется удобным, — говорилось далее, — следует, чтобы землемер Роберт Симпсон размежевал и выделил такие участки земли как в городе, так и за его пределами, какие соответствуют вкладу каждого из колонистов и условиям страны, что позже будет подтверждено выдачей патентов, утвержденных лордом. Прежде всего и в городе, и в деревне должны быть выделены земли для самого лорда (и его наследников) в соответствии с числом людей, которых он послал в этот первый год за свой счет. Этим лорд и ограничится в первом своем поселении, хотя он смог бы установить для себя другие нормы; он делает это для того, чтобы оказать возможно большее уважение и предоставить возможно больше удобств первым колонистам — до всех последующих пожалований» (п. 11). И наконец: «Следует заставить всех колонистов использовать их сервентов для возделывания земли, посева и посадки необходимых сельскохозяйственных культур для нужд пропитания, до того как колонисты займутся разведением чего-нибудь другого. За этим следует следить ежегодно, каждый раз учитывая необходимый для нужд колонии размер посадок продовольственных культур» (н. 12).

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ПЕРВЫЕ ГОДЫ ПРОВИНЦИИ

Плавание «Арк» и «Дав» началось неудачно. Едва они вышли в море, как началась буря. Отнесенный ветром, «Дав» отстал. «Арк» оказался в Бискайском заливе. 29 ноября разразился жестокий шторм, достигший на другой день силы урагана. «Около 10 часов вечера, — рассказывал позже Эндрю Уайт, — черная туча обрушила на нас ливень, а подувший неистовый ветер с такой силой натянул наш еще не окончательно спущенный парус, что необходимо было срочно от пего освободиться. Не успели мы этого сделать, как страшный порыв ветра разорвал его сверху донизу, отшвырнув половину в морскую бездну. Это заставило дрогнуть самые мужественные сердца, даже у моряков, которые говорили, что были свидетелями кораблекрушений и при менее страшной непогоде. Все католики пали на колени, молясь, исповедуясь и каясь. Без парусов, неуправляемый, оставленный на волю ветра и волн корабль, подобно беспомощной посудине, болтался на поверхности океана… пока установившаяся спокойная погода не освободила нас от всех этих ужасов».

Примечательно следовавшее за этим рассказом рассуждение: «Это избавление убедило нас в благоволении к нам Бога, а также к мэрилендцам, отступившим от истинной веры…»[545]. Рассуждение, подтверждающее высказанную ранее мысль о взаимной заинтересованности и общих невзгодах как почве для ростков веротерпимости. Тем более, что рассуждение принадлежало иезуиту, а уж он-то отправился в путешествие наверняка с целью насаждения в Мэриленде католицизма.

Буря настолько задержала «Арк», что капитан едва не довернул обратно. Прибыть в Америку в разгар зимы боялись, а просить приюта у виргинцев не хотели. «Что касается Виргинии, — размышлял Уайт, — мы ждали там только неприятностей, хотя у нас и было королевское письмо к тамошнему губернатору… Что касается дикарей, то мы опасались, что они будут вести себя но отношению к нам так, как их подучат наши английские недоброжелатели; имея перед собой такие перспективы, испугались рисковать судьбой нашей колонии. Поэтому было решено идти к Барбадосу…»[546].

Миновав рыскавшие в тех морях испанские дозоры, «Арк» достиг острова. Губернатором Барбадоса был брат советника Хаули. По приняли путешественников прохладно и постарались нажиться за их счет, продавая втридорога необходимое им продовольствие. Кроме того, на острове ждали нападения испанцев и только что раскрыли заговор сервентов, «которые задумали убить хозяев и стать свободными, после чего они собирались захватить первый же подошедший к острову корабль и уплыть на нем»[547]. Едва представилась возможность, покинули Барбадос.

Благополучно прошли французскую Вест-Индию, но плыть прямо в Мэриленд не рискнули. 27 февраля бросили якорь у мыса Комфорт в Виргинии, где простояли неделю под жерлами орудий, принятые более чем недоброжелательно. Клейборн сообщил руководителям экспедиции о дошедших слухах: испанцы накануне вторжения в Мэриленд, тамошние индейцы готовятся к войне с ними. Клейборн предостерегал, что по неведению индейцы могут напасть на прибывших англичан. «Слух, скорее всего, был пущен им самим», — замечал Уайт[548].

Единственное, в чем виргинцы пошли навстречу своим соотечественникам, — сдали им в аренду