У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

30 августа 1638 г.[568] Письмо свидетельствовало о росте Сент-Мэри, хотя и не слишком быстром, судя по предполагаемой возможности предоставлять землю в пределах, используя современный термин, «городской черты» по крайней мере еще два года.

Ко времени составления рассматриваемых документов лорд и его колонисты достигли некоторого успеха в утверждении прав на о-в Кент[569]. Обещанием предоставить торговые льготы удалось убедить лондонских компаньонов Клейборна отступиться от своих претензий. В качестве коммерческого агента они послали на о-в Кент Джорджа Эвелина, которому поручалось заменить виргинца на этом посту. В Мэриленде Калверт угрозами и посулами склонил часть поселенцев острова признать власть лорда. По прибытии Эвелина губернатор назначил его комендантом Кента. Клейборн, однако, удерживал свою факторию, которая Являлась главным жизненным центром острова, и практически правил им, продолжая восстанавливать против колонистов провинции индейцев тех мест. Эвелин застрял в Сент-Мэри, где он прижился и активно включился в общественную жизнь юной столицы. За Кент еще предстояло бороться.

Враждуя с Виргинией, Мэриленд тем не менее некоторыми чертами все больше походил на нее. Табак во второй половине 30-х годов стал основной сельскохозяйственной культурой страны. Табак занимал главное место в качестве средства обращения, заменял деньги. Как в Виргинии, табаководство отвлекало колонистов от других полезных занятий, в частности от производства продуктов питания. «Рабство негров существовало в Мэриленде с его основания»[570]. Имелась там, как и в Виргинии, Генеральная ассамблея. Однако ее организация и характер ее работы были типичны именно для Мэриленда и его общественной жизни.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ

Сесил Балтимор, не имея возможности или желания покидать Англию, издал в 1637 г. ордонанс[571], которым, чтобы укрепить позиции своего брата в Мэриленде, наделил его по существу неограниченной властью. Она распространялась на военную, дипломатическую, административную, политическую, экономическую и судебную сферы. Подпись губернатора требовалась под всеми возможными документами. Он мог казнить и миловать. Он мог назначать на все посты (советников, констеблей, мировых судей, военных командиров и т. д.), на любой желаемый им срок. При этом зависимость от него должностных лиц увеличивалась благодаря тому, что их служба оплачивалась из средств лорда. Губернатор должен был определять места поселений, пункты для сооружения портов или строительства мастерских и т. д. Губернатор являлся главой «Совета», куда кроме него входили два назначаемых им же человека, которые одновременно являлись мировыми судьями и составляли вместе с ним своего рода «Верховный суд» колонии. При возможности лично влиять на брата губернатор, располагая и без того широчайшими полномочиями, не просто представлял, а как бы воплощал собою в Мэриленде лорда Балтимора.

В ордонансе указывалось, что Леонарду Калверту надлежит консультироваться с советниками по важнейшим вопросам жизни колонии, но никаких обязательств рекомендации советников на него не накладывали. Что касалось ассамблеи, то еще по хартии созыв ее определялся волей владельца провинции, так же как форма представительства, сроки и характер работы. Ордонанс, сохраняя эти прерогативы за лордом, передавал фактически все на усмотрение губернатора, который, кроме прочего, являлся председателем ассамблеи и пользовался правом вызывать для участия в ее работе депутатов, назначенных им самим (by personal writs), а не только избранных фрименами.

Вопреки имеющимся данным и вопреки всем авторитетам Айвз утверждает, что Мэриленд «с самого начала» осуществлял «самоуправление» и что организация его ассамблеи базировалась на «идее чистой демократии»[572]. Однако не только внешние признаки ассамблеи опровергают такое утверждение. Следует помнить, что фримены других колоний являлись частично сами акционерами компаний, осуществлявших колонизацию, а не являясь таковыми, были все же как бы восприемниками прав фрименов английских городов, где практиковалось самоуправление. Фримены Мэриленда — владельцы маноров (незначительное меньшинство) и фригольдеры — находились официально в непосредственной зависимости от лорда. От него они держали землю. Он, согласно хартии, мог «призвать к оружию всех людей, независимо от происхождения и состояния». Он мог передавать землю на условиях лена или близких к нему (enfeoff). Иначе говоря, статут фрименов Мэриленда напоминал вассалитет. Разумеется, жизнь неизбежно вносила, и мы это увидим, поправки к схеме взаимоотношений, намеченной в Лондоне, по схема эта существовала и поддерживалась огромной властью губернатора. Таким образом, ассамблея Мэриленда имела черты, отличавшие ее от Виргинской ассамблеи, а тем более от Общих собраний Нового Плимута и Массачусетса, черты, не дающие права называть ее демократической. Не дает такого права и знакомство с работой этого учреждения.

Упоминавшийся ордонанс обязывал созвать Генеральную ассамблею Мэриленда в 1638 г. Она собралась 25 января[573]. Сведений о ней сохранилось больше, чем о первой ассамблее 1635 г., но явно недостаточно для желаемого анализа ее работы. Известно, что выборы проходили в трех недавно выделенных «хандрид»[574]: Сент-Мэри, Сент-Джордж и Маттапаниент. Членами ассамблеи были губернатор, советники, комендант Кента и его помощник в качестве непременных членов, а также несколько депутатов, назначенных губернатором, и несколько избранных депутатов. Так как еще ранее был введен институт заместителей, то на открытие ассамблеи собралось всего 29 человек. Из них 12 джентльменов, два судебных исполнителя и один ремесленник[575]. На заседаниях присутствовало менее половины прибывших депутатов. Сказались больными и не явились иезуиты. Кворум пришлось установить всего в 10 человек.

На другой день после открытия ассамблеи новый член Совета — секретарь колонии Люгер[576], присланный лордом из Англии, прочитал проект законов провинции, предлагаемый ее владельцем. На следующий день губернатор и секретарь, имевшие 14 голосов, предложили утвердить проект немедленно. Остальные девять человек, у которых было 37 голосов, требовали обсуждения и говорили, что они не в состоянии разобраться в многочисленных законах, прочитанных им всего один раз. Оппозицию возглавил Корнуолле. Калверт, кажется, внял его доводам. Создали комитет, которому поручили заняться изучением вопроса. Предполагалось, что потом члены ассамблеи будут голосовать за каждый закон отдельно. Комитет рекомендовал иную редакцию для некоторых законов, предложил ряд новых, часть — советовал отвергнуть. Губернатор, недовольный ходом дела, объявил о временном прекращении работы ассамблеи. Он использовал для этого не только свою власть, но и создавшуюся в колонии обстановку.

Обжившись в Сент-Мэри, мэрилендцы постепенно продвигались внутрь страны. Начали возникать трения с индейскими племенами, на чью территорию вторгались разведчики или переселявшиеся колонисты. Агенты Клейборна, пользуясь этим, разжигали у индейцев вражду к колонистам Мэриленда. Нужно было действовать, не теряя времени. Распустив ассамблею и собрав вооруженный отряд, 17 февраля 1638 г. губернатор подписал прокламацию, которая объявляла о начале военных действий[577]. Целью их было, во-первых, наказать мятежников и преступников, как говорилось в документе, повинных в неподчинении законной власти, в подстрекательстве индейцев к враждебным действиям и в