Четвертое королевство - Ана Эм

воздуху, Амора не собиралась сдаваться. И плевать на черные пятна перед глазами. Плевать на тот факт, что она не чувствовала большую часть своего тела. Она продолжала толкаться ногами изо всех сил. Выше и выше. Снова и снова. Пока солнце не коснулось ее кожи. Пока рот не раскрылся, хватая желанный кислород. Всего на мгновение, прежде чем снова погрузиться под воду. За эту короткую секунду на поверхности, Амора услышала крики.

– Вон там, слева по борту. – вопил кто-то, но девушка уже вновь была под водой.

Ее ноги больше не двигались, а тело разом отупело, превратилось в безжизненный сосуд. Она потеряла контроль на своими движениям, но все еще чувствовала холодную воду и недостаток кислорода в легких, а вместе с тем и…

Кто-то рывком вытянул ее на поверхность.

– Держу. – раздался мужской голос, но то был не тот грубый высокомерный голос, который она почему-то ожидала услышать. Это был не Король пиратов. – Жива, солнце?

Амора не могла ответить, не могла даже моргнуть. Ее глаза были закрыты. Мужчина прижал пальцы к ее шее.

– Слава Богу. – с облегчением выдохнул он, и Амора узнала Рида в этих хриплых нотках. – Я знал, что ты выживешь.

26

Подхватив пальцем вареную креветку, Амора закинула ее себе в рот. Она все еще не могла решить, нравились ли они ей сырыми или же приготовленными. Нужно отдать старику должное, готовить он умел. Почти так же хорошо, как и лечить.

Аморе потребовалось несколько часов, чтобы полностью прийти в себя. И за это время на ее ребрах и животе появились новые повязки, шея и щека были обработаны какой-то мазью для быстрого заживления, а правая кисть, что искромсали змеиные головы, была крепко перебинтована. Старик сказал, ему пришлось наложить три шва, чтобы остановить кровь. Амора знала, будь она человеком, от ее руки ничего бы не осталось. Именно поэтому она покрутила ей еще раз через боль и схватила мидию с тарелки, что лежала у нее на коленях.

Принцесса сидела в полном одиночестве на кухне у самой дальней стены. У ее ног стояло два ведра. Один с водой, второй с овощем, который старик назвал картошкой. Ей было приказано почистить эту самую картошку. Амора села на табуретку перед ведрами, но даже не пыталась делать вид, будто ей не наплевать на задание Дока. Вместо этого она продолжала есть и думать. Последнее было для нее в новинку, но события прошлой ночи просто невозможно было игнорировать.

Вчера команда потеряла двадцать три человека. Из них Амора знала лишь тех троих, что работали с ней на кухне, и Пита. Смерть Пита снова и снова оживала в памяти, стоило закрыть глаза. Ей было плевать на самого Пита вместе со всеми остальными пиратами, однако одна единственная мысль не покидала ее головы. Смерть Пита была жестокой, болезненной и…бессмысленной. Из того, что он ей рассказывал о своей жизни, она поняла, что он и не жил толком. Как и не жила сама Амора. Было столько вещей, которые она еще не сделала, не попробовала, не прожила. И часть нее знала, что став хранительницей, она навсегда потеряет возможность воплотить все свои потаенные желания, что копились с самого детства. Быть хранительницей означало не то же самое, что быть принцессой Оринфа, хотя…если подумать, и то, и другое виделось ей как разные виды тюрьмы.

Сердце забилось быстрее, стоило вспомнить тот короткий момент под водой, когда сила была в ее руках. Ей понравилась эта сила, но вместе с тем и напугала. Она уже молчала о полном обращении. Лишь одному единственному отряду разрешалось полное обращение. То был элитный королевский отряд, и теперь Амора поняла, почему. Если бы русалки во всех морях обращались полностью, о них бы точно уже стало известно людям. В принципе, это и было основной причиной запрета, который был наложен несколько сотен лет назад.

Принцесса вздохнула, отправив в рот сушеного кальмара. Он был намного соленей в таком виде, но Аморе все равно нравилось.

Сколько еще подобных вещей она могла бы попробовать на суше?

Мысли русалки снова вернулись к пиратам. Тела погибших не стали искать в море. Это было бессмысленно, так как их куски скорей всего лежали на самом дне. Если таковые вообще остались после пиршества медуз. Это заставило Амору задуматься над тем, зачем Рид, Дэмиан, Тео и еще пара других пиратов бросились в воду после того, как твари отступили. Должно быть, они все равно пытались найти выживших. И слава богам, Амора оказалась в их числе.

Она ожидала слезы и долгие прощания, но команда лишь провела минуту молчания. Зачем, Амора не поняла. Все тихо стояли, развернувшись к морю и склонив головы. После Дэмиан начал что-то говорить, но Амора не стала слушать, и старик отправил ее на кухню чистить картошку. Все так или иначе вернулось в норму. Словно и не было никакого нападения ночью. Словно пираты едва ли не каждый день теряют членов своей команды и вообще давно распрощались с жизнью, готовые встретить смерть в любую минуту. Амора не разделяла подобного хода мыслей. Да, смерть незнакомых ей людей, да и знакомых тоже, никак ее не тронула, но вчерашняя ночь знатно ее напугала. Она не собиралась умирать в ближайшее время, и уж тем более мириться с тем, что это было неизбежно.

Схватив последнюю сардину за хвост, Амора запрокинула голову назад и отправила малышку себе в рот, облизав пальцы. Затем отставила тарелку на пол рядом и взяла стеклянную бутылку с водой. На лестнице раздались шаги, а спустя мгновение в кухне появился старик. Калем плелся за ним следом. Одна половина его лица была сплошным синяком, но парень выжил. Амора все еще с трудом могла понять, как и старику это удалось. На нем даже царапинки не было.

– Доброе утро. – помахал Калем Аморе, направившись к центральному столу. Теперь им со стариком придется готовить еду на всю команду. Бедняги.

Амора одарила парня милой улыбкой и кивнула, поднося бутылку к губам. Старик с другого конца кухни недовольно забормотал что-то вроде «на этой кухне принято отвечать», и русалка закатила глаза, вздохнув.

– Доброе. – протянула она Калему и сделала глоток воды.

Парень улыбнулся шире и принялся усердно нарезать что-то.