Михайловская дева - Лана Ланитова

Овидий и поручик с виноватым видом покинули спальню Владимира.

Когда сытый младенец спал, а вместе с ним задремала на кресле кормилица, демон подошел к Владимиру и положил ему руку на плечо.

– Володя, выслушай меня, пожалуйста. Мальчик у тебя получился хороший. Но его мы отдадим отцу.

– Не отдам! – буркнул Махнев. – Его отец сидит сейчас в тюрьме.

– Его скоро выпустят, поверь. Ему скажут, что Маша Курочкина сбежала, а младенца оставила.

– Маша никуда бы не сбежала! – глотая слезы, отвечал Махнев. – Маша любит своего барина.

Внезапно Владимир соскочил с кровати и бросился к демону в ноги.

– Отпусти! Прошу тебя! Отпусти меня в тело Марии. Хоть немного еще там поживу. Сына на ноги поставлю. Какая тебе разница, сколько времени пройдет? Все равно оно у тебя здесь стоит. Отпусти, люблю я Михайлова так, что сил нет! Скажут, на каторгу за ним идти надо – босиком побегу! Отпусти!

– Ты сам-то слышишь, какую дичь сейчас несешь? Ты же мужик! Ну, побыл ради урока в теле бабы. Это же только эксперимент. Относись к нему легче.

– Не могу!

– Сможешь!

– Я руки на себя наложу!

– Да? – демон насмешливо приподнял бровь. – Это будет забавно. Ну, попробуй. Вдруг получится?

– Гад!

– Ты много себе позволяешь. Я это терплю, лишь полагая то, что ты, мой le favori, сейчас болен и не в себе.

– Отпусти! Прошу тебя…

– Послушай. В виде исключения я расскажу тебе о будущем этого славного мальчика. Михайлов вырастит его. Он будет любить его больше всех своих детей. Супруга Михайлова, Галина Дормидонтовна, примет его и тоже полюбит как родного. Она женщина добрая. Васенька твой вырастет, будет здоровым и красивым. Выучится на агронома. Станет помогать отцу. Женится, будет у него хорошая жена, куча ребятишек. Короче, рутина и счастья полный воз. Зачем тебе оно? Приди в себя!

Владимир молчал, глядя в окно.

– Хочешь, я еще тебя порадую?

Виктор полез за шкаф и вытащил на свет свою картину с летним зеленым пейзажем и белой резной беседкой на холме. Темным рукавом он отер с нее пыль.

– Помнишь свое путешествие в эту картину и славную женщину по имени Грабова Елена Николаевна? С ней-то ты был мужиком! Ну! Гляди!

Виктор сунул Владимиру под нос пейзаж. Женщина на картине все также стояла в беседке, одетая в легкое розовое платье. Взгляд Владимира утонул в нарисованном полотне. Ему показалось, что его глаза оказались в двух шагах от трепетной Елены. Но женщина стояла не одна. Рядом с ней топтался маленький мальчик, лет двух или трех. Мальчик был крепенький, с кудрявой русой головой и сильным телом. Одет малыш был в синий морской костюмчик. Он подпрыгивал и тянул маму за руку, гулять.

– Ну, как тебе? Это тоже твой сын, – улыбаясь, известил демон.

– Но как? Я же неживой сейчас. Как такое вообще возможно?

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам! – усмехнулся Виктор. – Возможно, мой друг. Просто во вселенной господь зажег две души, а наличие твоего семени – дело второстепенное. Ты был тогда в теле, вот и получился плод любви. И у Маши твоей тоже. Запомни Володя, мы живы всегда. Только иногда у нас отсутствует одежка.

– А как же ее супруг? Он думает, что мальчик от него? – уже спокойнее спросил Владимир. Его глаза теперь снова были в комнате. А рисунок на холсте казался лишь рисунком.

– А, этот душегуб и ревнивец? – усмехнулся демон. – Ты знаешь, он ведь был бесплоден, но вовсе не так глуп. Когда увидел, что жена его забеременела, то все прошедшее он посчитал даром божьим и перестал держать злость на тебя и свою неверную супругу. Он окружил ее двойной заботой. А мальчика просто обожает. Этого карапуза, настырная и своенравная Елена Николаевна, назвала-таки в честь тебя – Владимиром. Видишь, какая отчаянная женщина. Мальчик получился твоим полным тезкой – Владимиром Ивановичем. Только фамилия его – Грабов. Мальчишка вырастет и станет военным. Все у него будет славно. Дослужится до генеральского мундира.

Демон с улыбкой и нежностью посмотрел еще раз на картину и засунул ее за шкаф.

– А знаешь, эта Елена, будучи еще беременной, пыталась втайне разыскать тебя. Она приезжала в Нижегородскую губернию, но там ей сообщили, что тебя давно нет в живых. Она подумала, что сие какое-то недоразумение. Поплакала, поискала. Как и Глаша, нашла твою могилку. Навестила, но не поверила в ее подлинность. И подалась назад, к мужу. Ты видишь, мой Альфа, как тебя обожает противоположный пол во всех твоих ипостасях. А потому – прими это как счастье и спокойно отдай и этого младенца родному отцу.

Владимир молча посмотрел в глаза Виктору. Потом его взгляд коснулся спящего Васеньки. И менее решительно, просительным тоном, он твердо повторил:

– Виктор, отпустите меня к Михайлову. Я хочу быть женщиной… Я люблю его больше жизни!

– Тьфу, слушать тошно, – демон плюнул и разразился матерной бранью. – Я тут перед ним распинаюсь, а он… Володя, ты сейчас поспишь, а как проснешься, все изменится.

Словно ворон, демон подлетел к Владимиру и легонько провел узкой ладонью по его глазам. Владимир обмяк и свалился на кровать, глубокий сон смежил его красные от слез глаза. Демон подхватил спящего младенца на руки. Поднес его ближе к окну, под лучи своей старой подруги, Селены. Малыш крепко спал, причмокивая во сне маленьким ртом. Виктор с улыбкой полюбовался мальчиком, вздохнул и тихонечко поцеловал его в лоб. Затем, аккуратно придерживая младенца, он влез в картину и исчез в темном лабиринте, уходящем в неведомую даль.

* * *

Село Большое Михайлово, Болховского уезда, Орловской губернии. 1850 г.

Михайлова Романа Алексеевича отпустили из полицейского участка ровно через два дня после конвоирования его возлюбленной, Маши Курочкиной, двумя жандармскими офицерами. Один из офицеров в этот же день вернул в участок младенца, путано объяснив, что преступница сбежала по дороге, оставив жандармам младенца. И что для поиска ее задействованы все силы. Однако пока она до сих пор не найдена. Ребенка принесли в камеру к отцу, а на следующее утро и вовсе отпустили, ибо младенец истошно голосил. Хотел есть. А следователь не нашел никакого состава преступления в действиях Михайлова. Обескураженный Роман Алексеевич, не зная что ему делать далее и горюя о Маше, не придумал ничего лучше, как поехать домой, в свое имение, и сдаться на милость своей доброй супруге. В душе он сильно надеялся, что Маша где-то прячется, и в скором времени объявится. Но сын кричал так громко, что у бедного папаши не