История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Хотя куриатная система развивалась, в конечном итоге число курий было строго фиксировано, и оно все последующее время оставалось постоянным. Вхождение чужеземцев в римский народ происходило через вхождение в курии. Чтобы каждая курия могла реально влиять на решения народного собрания, было установлено правило, что каждая курия имеет в комициях один голос. Может быть, в этом правиле также отразилось римское архаическое сознание, рассматривавшее человека не как отдельную личность, а лишь как часть коллектива. Курии были основными военными единицами, а война играла в жизни Рима огромную роль. Отсюда и роль курий как важнейших единиц не только во время войны, но и в мирной жизни. Размеры курий были различны, но в политическом плане они были равны. Как бы то ни было, римский народ оказался совокупностью не граждан, а курий. В результате голосование в комициях проводилось двустепенно: сначала голосовали члены курии, а затем уже каждая курия подавала свой голос в собрании. Этот принцип двустепенности позже был распространен на все формы народного собрания. Возможно, предварительное голосование членов курий проходило не на самом собрании, а на более ранних сходках (contiones)[1084]. Говоря о голосовании курий, Ливий (I, 43, 10) отмечал, что голосовали подушно (viritim). Поскольку на комициях каждая курия имела один голос, то такое голосование могло относиться только к сходкам. Однако каким образом такое голосование затем официализировалось на самих комициях, сказать трудно. Во всяком случае, принцип группового голосования давал возможности всяческим манипуляциям[1085].

В принципе комиции рассматривались как выражение народного суверенитета. Они, как только что было сказано, избирали должностных лиц, утверждали законы и принимали решения о войне и мире. Однако на деле их функции оказались довольно ограниченными. Калатные комиции вообще собирались всего два раза в год (Gai Inst. II, 101). Возможно, что и куриатные комиции созывались дважды в год — в марте, и мае[1086]. Народное собрание официально избирало царя, но к этому времени его кандидатура уже была принята сенатом, так что собранию оставалось только подтвердить выбор сенаторов и принять специальный закон de imperio, который давал царю право командовать куриатным ополчением. Что касается других должностных лиц, то административный аппарат раннего Рима был довольно ограничен, так что круг таких лиц был очень узок. К тому же в условиях усиливающейся власти царя комиции едва ли могли себя ему противопоставить. Если собрание действительно обладало правом высказываться относительно таких лиц, то, как и с избранием царя, все явно сводилось к формальному утверждению. Никаких конкретных данных о законодательной роли комиций нет, и те законы, которые можно отнести к временам царей, называются в традиции царскими. Речь, таким образом, шла не о законах римского народа, как это будет позже, а о законах, изданных царем[1087]. Да и вообще все решения комиций, как подчеркивал Дионисий (II, 14, 3), должны были утверждаться сенатом, который мог их отвергнуть, если они ему не покажутся верными. Может быть, большее значение имело решение комиций о войне и мире, хотя таких данных у нас тоже не имеется. Во всяком случае реальное решение о начале и завершении войны принимал царь. Вероятнее всего, уже в то время комиции рассматривали вопросы об усыновлении и завещании. Усыновление было связано с переходом из рода в род, или, в крайнем случае, из фамилии в фамилию одного рода. Такое становилось возможным и даже необходимым в случае смерти pater familias без законного наследника. В подобном случае возникал также вопрос о завещании. Эти вопросы касались всего народа, почему они и рассматривались на калатных комициях. Роль комиций несколько вырастала при утверждении царя. Т. к. римской армией того времени было куриатное ополчение, а его командующим был царь, то одним из этапов его избрания было голосование комиций[1088]. Можно говорить, что роль комиций в раннем Риме практически была очень ограничена.

Сенат

Если комиции формально являлись выразителем воли народа, но на деле имели довольно малое значение, то с сенатом дело обстояло наоборот. Официально сенат являлся лишь советом при царе, который вполне мог без его одобрения решать все дела. Никаких относительно твердо установленных принципов взаимоотношений между сенатом и царем не существовало; во всяком случае, до нас не дошло даже намеков на это[1089]. Но фактически именно сенаторы представляли общество, и без их поддержки царская власть повисала в воздухе. Не только реальная, но и официальная власть переходила к сенату во время междуцарствия. По словам Ливия (I, 32, 1), власть после смерти царя перешла к отцам (res... ad patres redierat)[1090]. На это время сенат избирал из своей среды междуцарей (interreges), которые сменяли друг друга каждые пять дней. Затягивание с выбором нового царя вызывало недовольство народа, что принуждало сенат решить эту проблему. Сенат принимал соответствующую кандидатуру, которая затем утверждалась комициями. После этого он снова возвращался к формально скромной роли царского совета. Полномочия сената определялись словами consilium et autoritas (Cic. De leg. II, 12, 30)[1091]. Auctoritas сената играла важную роль в самом функционировании государства и его властных институтов. Сама неопределенность функций сената позволяла ему вмешиваться практически в любое государственное дело. Достаточно сказать, что решения комиций тоже требовали одобрения сената. Все это в значительной степени определялось составом сената. Слово senatus связано с senex — старец, старейшина. Такая связь ясно говорит о происхождение этого органа (из совета старейшин), но совсем не обязательно о его составе в царскую эпоху.

Вопрос в значительной степени упирается в проблему состава сената: являлись ли сенаторы главами фамилий (patres familiae) или членами только аристократии[1092]. Казалось бы, ответ на этот вопрос ясен: сенаторы назывались «отцами» (patres), так что их связь с patres familiae лежит на поверхности. Но более внимательное рассмотрение сохранившейся традиции просто такой вывод сделать не позволяет. Прежде всего, надо отметить различные версии относительно числа сенаторов. Дионисий (II, 12, 1–3) подробно рассказывает о том, что Ромул назначил одного человека, который должен управлять городом во время его отсутствия, а затем каждая из трех триб избрала по три человека, а каждая из тридцати курий — тоже по три человека, и получившиеся сто самых рассудительных, благородных и подходящих и составили первый римский сенат. Однако дальше (II, 47, 1) он же говорит об удвоении этого числа после объединения с сабинами. Теперь сенат, по сообщению Дионисия (II, 57, 1), состоял из