История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

href="ch2-1059.xhtml#id914">[1059]. Такие участки распределялись viritim, т. е. подушно. Учитывая очень небольшой размер таких участков, можно, по-видимому, говорить об их владельцах как о самостоятельных мелких собственниках, независимых от родо-семейной связи. Как это соотносится с родами и фамилиями, неясно. Такой участок закреплялся за его владельцем, становясь наследственным — heredium (Varr. Res г. I, 10, 2; Plin. XIX, 50)[1060]. По словам Плиния, он передавался сыну. Неясно, означало ли это, что наследником участка мог быть только старший сын (если отец не оставил завещания). Но как в таком случае обстояло дело с остальными сыновьями? Ответа на этот вопрос пока нет. Может быть, те безземельные граждане, которых, как об этом ранее говорилось, удовлетворяли Нума и Тулл, и были этими младшими сыновьями. Такое предположение кажется вполне логичным, хотя никаких доказательство этому не имеется. Наряду с таким участком существовала и общественная земля. У Сикула Флакка есть интересное упоминание, что эти участки Ромул давал на завоеванной им земле (ex hoste captum). По-видимому, можно говорить о сосуществовании общинной земельной собственности (ager publicus) и частной[1061]. Первая была, если можно так выразиться, коренной землей римской общины, а вторая составляла военную добычу царя, которой тот мог распоряжаться самовластно. Фест уточняет, что такие участки были даны ста гражданам (centenis civibus). Общая площадь в 200 югеров, т. е. 40 га, не такая уже большая, и она вполне могла быть в распоряжении римского царя уже во второй половине VIII в. Соотношение обеих категорий земли, естественно, менялось с течением времени. Но мысль о том, что размеры heredium очень небольшие, сохранялась. Фест (99 М) определял его как крохотное имение (praedium parvulum)[1062]. В законах XII таблиц (VII, За) heredium определялся как hortus. Плиний (XIX, 50) hortus противопоставляет ager, т. е. обрабатываемой земле, и предполагают, что речь шла о саде или огороде[1063].

Ясно, что участок в два югера был совершенно недостаточен для нормального существования семьи[1064]. Следовательно, глава семьи должен был иметь другой источник дохода, позволявший ему семью содержать. Для общины же важным было наличие людей, имевших возможность участвовать в ополчении, а это требовало наличия определенного уровня благосостояния[1065]. Было высказано мнение, что уже в то раннее время существовали крупные земельные собственники, которые сдавали в аренду своим более бедным соотечественникам часть своих земель[1066]. Однако для времени первых царей такое выделение богатой аристократии трудно представить. Пока нет никаких ни литературных, ни археологических свидетельств существования в то время относительно крупной земельной собственности, позволявшей часть ее еще сдавать в аренду. Поэтому более вероятно, что основной доход и возможность для боеспособных мужчин воевать семья римского земледельца получала от ager publicus, где она могла иметь свой участок, о котором как о частном (ιδία) писал Дионисий. Участки на «общественном поле» находились в распоряжении фамилий, а точнее — их глав, а на «частной земле» — индивидуальных собственников[1067]. Соотношение между этими двумя видами земельной собственности с течением времени менялось, но само оно сохранялось в течение нескольких веков.

Плебс

Вне всех объединений, о которых шла речь, (может быть, кроме коллегий) находилась та часть римского населения, которое называлось плебсом, а члены его — плебеями[1068]. Как уже говорилось, долгое время переселенцы в Рим включались в его гражданский коллектив, становясь членами его курий и триб, но сохраняли свою принадлежность к собственным родам. Это касается не только тех, кто переселился целым родом, но и отдельных людей. Они, как правило, не становились клиентами. Аристократы же сразу же включались в римскую знать, как это было с альбанской аристократией. Но со времени Анка Марция, как об этом подробно говорилось ранее, положение радикально изменилось. Теперь включение в состав римского народа и его структурных единиц становилось исключением и каждый раз определялось особым образом. Большая же часть переселенцев оказывалась вне римских структур, не только общественно-политических, но и родовых. Эти люди, по-видимому, и стали составлять плебс. Земля в основном находилась в собственности римского народа. Цинций, о котором уже говорилось, что он, вероятнее всего, воспроизводил древнюю традицию, утверждал, что те, кого в его время называли ingenui, т. е. местные свободнорожденные, ранее назывались патрициями (Fest. 251 М). Из этого ясно вытекает, что плебеи к первоначальной общине отношения не имели. Фест (233М) уже без всякой ссылки писал, что «отцы» должны были защищать плебеев своим имуществом (opibus suis). Учитывая роль сельского хозяйства, можно говорить, что речь шла именно о земле. Таким образом, судя по этим высказываниям, и власть, и земля плебеям не принадлежала[1069]. Но в то же время это может свидетельствовать, что какая-то часть плебеев получала в каком-то виде доступ к земле глав фамилий. Может быть, они становились клиентами и этим способом входили в фамилию[1070]. Но все же значительная часть плебеев должна была сконцентрироваться преимущественно в городе, занимаясь ремеслом и торговлей. К сожалению, нет никаких данных о количестве, хотя бы относительном, плебеев вообще и об их доле в городском населении. Можно лишь предполагать, что в то время их было еще весьма немного.

Плебеи, как и клиенты, были свободными, но в отличие от клиентов они не участвовали в социально-политической и военной жизни Рима. С другой стороны, не входя в римские роды и фамилии, они не были зависимы от аристократов. Римляне, входившие в родо-фамильную структуру, считали, что плебеи вообще не имеют родов (Liv. X, 8, 9)[1071]. Потому они и представляли в глазах сгруппированных в роды и фамилии римлян нерасчлененную (или мало расчлененную) массу — plebs[1072]. Может быть, уже в это время возникло противопоставление плебеев как людей, родов не имевших, и, следовательно, якобы не знавших своих отцов, природным римлянам, таких отцов знавших и потому называвших себя патрициями (от pater — отец). Конечно, говорить об оформлении этих двух групп римского населения в отдельные сословия еще рано. Это явно произошло много позже, но их существование со времени Анка Марция представляется вполне достоверным. С течением времени численность плебса росла, и возрастала его доля в свободном населении Рима.

Рабы

Уже в это время в Риме, несомненно, имелись и рабы[1073]. Определить их численность невозможно, но ясно, что большой роли они еще не играли. До правления Анка Марция, да и в начале его царствования, как об этом не раз говорилось, побежденных обычно переселяли в Рим, включая их в римский народ.