История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

200 членов, к которым в дальнейшем были прибавлены альбанские аристократы (III, 29, 7). Этой же традиции следует и Плутарх (Rom. 13; 20): Ромул сначала назначил сто патрициев, собрание которых стало называться сенатом, а затем к ним было прибавлено такое же количество сабинян. Одновременно оба автора приводят и другую версию, согласно которой в сенат вошло всего 50 сабинян, так что после смерти Ромула этот орган состоял из 150 человек (Dion. Hal. II, 47, 2; Plut. Numa 2). Ливий же (I, 17, 5) утверждает, что в период первого междуцарствия в Риме было сто сенаторов. Если следовать логике этого историка, то сенат состоял из 50 латинян и 50 сабинов. В дальнейшем авторы рассказывают о многочисленных войнах, в результате которых и территория, и население Рима увеличивались. Но лишь в случае с подчинением и разрушением Альбы Лонги говорится о включении местных principes в римский сенат (Liv. I, 30, 2; Dion. Hal. III, 29, 7). Ливий и Дионисий называют имена альбанских родов, причисленных к патрициям и, соответственно, к сенатским фамилиям. Их не так много — шесть или семь, но неизвестно, какое число членов этих родов стали сенаторами. Говоря о создании или увеличении численности сената, ни один автор не устанавливает связь с главами родов или фамилий. Римский сенат являлся искусственным образованием, а не советом родовых старейшин[1093].

Точная численность сената во времена раннего Рима неизвестна. Древние авторы, как только что было сказано, дают разные цифры, противоречащие друг другу[1094]. Но, видимо, можно говорить, что в конце правления Анка Марция сенат состоял приблизительно из 150 пожизненных (а на деле, по-видимому, и потомственных) сенаторов. Проведенные расчеты показывают, что численность римского населения при первых царях составляла сначала около 18–20 тысяч, а после переселения в Рим альбанцев могла достичь 40 тысяч, а при Анке и еще несколько больше человек. Из них взрослых мужчин — отцов фамилий насчитывалось во времена Ромула около 380, и это количество, естественно, увеличилось в более позднее время[1095]. При всей приблизительности таких подсчетов они все же дают представление о соотношении числа patres familias и отцов-сенаторов. Вполне возможно, что некоторые роды были столь значительными, что давали большее число сенаторов, чем другие[1096]. Дионисий (II, 12, 1–2), говоря о создании ромуловского сената, приводит критерии, совершенно не связанные с принадлежностью к тому или иному роду. Главным критерием, кроме возраста, являлось благородное происхождение, знатность (ευγένεια). Можно, по-видимому, говорить, что сенаторы и их фамилии действительно образовывали аристократию, которая, естественно, была связана с происхождением из наиболее знатных родов и фамилий[1097], но не охватывала всю совокупность римского гражданства, даже той его значительной части, которая была включена в курии и трибы.

Каким образом в таком случае формировался сенат, неясно. Сохранилось сообщение о назначении самим царем своих советников. Критерием, как говорилось немного выше, были возраст и знатность. Но в какой степени это был личный выбор царя, а в какой навязанный ситуацией, неясно. Да и о какой знатности во времена первых царей можно говорить? В гомеровской Греции знать, находившаяся на вершине социальной пирамиды, претендовала на божественное происхождение[1098]. Но существовали ли такие претензии в раннем Риме? В правление Тулла Гостилия альбанские аристократы, переселяемые в Рим, если верить традиции, претендовали на троянское происхождение, но ни о чем подобном ни в случае латинов-спутников Ромула, ни сабинов Тита Тация ничего не говорится. Когда бы ни возникла традиция приписывать Юлиям, Клелиям и другим альбанским родам происхождение от самого Энея и, следовательно, от Венеры, либо от его спутников, к коренным римским родам это отношения не имело. Из коренных римских родов, пожалуй, только Фабии претендовали на божественное происхождение, в данном случае от Геркулеса (Ovid. Fasti II, 237–238; Plut. Fab. 1; Sil. It. 631–636; Paul. 87). Фабии были, действительно, очень древним родом, связанным, по словам Овидия (Fasti II, 273–274), еще с будущими основателями Рима, но, правда, не с Ромулом, а с Ремом. Однако следов особой связи Фабиев с Геркулесом в республиканское время не имеется[1099]. Поэтому гораздо более возможна обратная связь между знатностью и положением сенатора: знатными стали считать сенаторов и их потомков[1100].

В любом случае сенаторы оказывали значительное влияние на курии и роды, на куриатное ополчение и на комиции. Так что влияние сената на всю внутреннюю и внешнюю политику Рима была довольно велико. Важно было и то, что сенат в отличие от комиций, которые собирались время от времени, являлся постоянным органом. Его auctoritas была постоянной величиной. В то же время надо отметить, что постоянной величиной была и царская власть, которая также обладала своей auctoritas. Это не давало возможности сенаторской аристократии стать на деле господствующей силой в римском обществе[1101].

Царь

Главой всей римской civitas был царь — гех. Существование такого царя, как об этом уже говорилось, засвидетельствовано древнейшей римской надписью. Этот титул, несомненно, древнего индоевропейского происхождения. Rix был у кельтов, reix — у германцев, raja — в Индии[1102]. Но в каждом конкретном случае реальное положение носителя этого титула было различным, и определение фактического статуса римского рекса путем сравнения с его германским или индийским «коллегой» представляется неправомерным и произвольным.

Первое, что бросается в глаза при рассмотрении римской монархии — ее выборный характер[1103]. Цицерон (de re р. II, 12, 24), противопоставляя древнюю римскую монархию почти идеальному строю Спарты, утверждал, что первые римляне требовали от царей не происхождения, как Ликург, а доблести и мудрости (virtutem et sapientiam). Ни один царь (из латино-сабинских) не пришел к власти как наследник своего предшественника. Все они избирались после некоторого промежутка междуцарствия. Но в то же время ни один царь и не оставил своего наследника. Ромул таинственно погиб, и его последующее обожествление было, если верить традиции, фактически лишь средством пресечь слухи об убийстве сенаторами. Тулл Гостилий погиб вместе со всей своей семьей. Сложнее обстоит дело с Нумой, у которого, по одному варианту предания, было четыре сына, ставших основателями соответствующих родов, а по другому, только дочь Помпилия. Сторонников первого варианта обвиняли в стремлении облагородить происхождение этих родов, возводя их к Нуме Помпилию (Plut. Numa 21). Из четырех родов, якобы восходивших к Нуме, Мамерции были не очень-то известны[1104], Помпонии и Кальпуринии — плебейские роды, а Пинарии возводили свой род еще к доромуловым временам (Liv. I, 7, 12–13; Dion. Hal. I, 40, 4; Diod.