История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

IV, 21, 2). Кроме этого краткого упоминания, никаких других сведений о сыновьях Нумы Помпилия нет. Не было сыновей у Тулла Гостилия. Вполне возможно, что выборный характер римской монархии был обусловлен стечением обстоятельств. Конечно, не менее возможно, что поскольку эти обстоятельства повторялись регулярно в течение длительного времени, представление о выборности царей проникло в сознание современников. Наряду с ним, однако, существовала (или, вернее, вскоре возникла) и идея если не наследственности, то принадлежности царственности к определенному роду. Внук Нумы от его дочери Анк Марций претендовал на трон именно как член царского рода (Dion. Hal. III, 35, 3). Позже его сыновья были оттеснены от власти, но сохранили своим претензии на нее (Liv. I, 40, 2). Все же реально все преемники Ромула избирались, даже если само избрание было формальностью, как это произошло позже.

В избрании нового царя были задействованы три инстанции: куриатные комиции, сенат и жрецы-авгуры. Соответственно, и само избрание проходило в несколько этапов. В течение междуцарствия сенат подбирал соответствующую кандидатуру. Рассказы о междуцарствиях после Ромула и Нумы, о которых говорилось ранее, говорят о борьбе различных личностей и группировок за трон. Последовательность этих этапов не совсем ясна. Ливий (I, 17, 9; 18, 6) и Дионисий (II, 57, 3–4; 58, 1–2; 60, 3), рассказывая о воцарении Нумы, говорили, что сенат сначала передал вопрос о новом царе народу, но тот вернул его сенаторам, которые и решили призвать на трон Нуму Помпилия. В дальнейших деталях эти авторы расходятся. По Ливию, дальнейшего вмешательства народа в события не было, но сам Нума прежде, чем принять власть, решил обратиться к птицегаданию, и после него уже стал царем. По Дионисию, после решения сената и согласия Нумы он был официально избран комициями и затем утвержден сенатом. Цицерон (de re р. II, 13, 25) молчит о гадании и говорит только об одобренном сенатом решении народа призвать Нуму и о последующем принятии закона об его империи. Плутарх (Numa 7) упоминал избрание собранием и последующее птицегадание. Некоторые различия в деталях и в последовательности действий видны и в рассказах о воцарении Тулла Гостилия и Анка Марция (Cic. De re р. II, 17, 31; 18, 33; Liv. I, 22, 1; 32, 1; Dion. Hal. III, 1, 1; 3; 36, 1). Иногда умалчивается об инавгурации, иногда — о решении сената или о куриатном законе. Видимо, уже и самим античным писателям были не совсем ясны все детали избрания нового главы римской общины. Но в целом видно, что официальное решение народа и принятие им закона об империи, формальное одобрение этого акта сенатом, а на деле, конечно, принятие именно им окончательного решения, вопрошение через авгура воли богов — все это было составной частью интронизации нового царя[1105].

Такой ритуал избрания монарха воплощал три аспекта его власти. Сенат (может быть, формально основываясь на первоначальном решении комиций) вручал рексу светскую власть, т. е. администрирование, суд, возможность законодательства. Инавгурация делала царя главным представителем римского народа перед богами, т. е. фактически верховным жрецом. Переданное через полет птиц согласие богов придавало царю харизму, без которой в то время царская власть не могла существовать[1106]. Наконец, закон, принятый комициями, представлял царю военные полномочия[1107]. Разумеется, такое разделение царских функций является нынешней историко-юридической абстракцией[1108]. Сами римляне их не разделяли. Их разделение произойдет позже, уже после ликвидации монархии, но и тогда до конца доведено не будет. Но все-таки иметь в виду существование этих трех сторон власти римского царя необходимо[1109].

Как только что было сказано, все три аспекта царской власти были неразрывны в фигуре и деятельности царя. Царь был носителем власти и ее исполнителем[1110]. По существу, он был и единственным законодателем, и недаром в традиции законы первых царей считались «царскими», и ни о каких случаях их утверждения комициями неизвестно[1111]. Рассказывают, что Ромул создал отряд целеров (быстрых), являвшихся царскими телохранителями. Нума его распустил, но сохранил целеров как участников священнодействий, превратив их в еще один вид жречества. Сохранилась, возможно, и должность трибуна целеров. Будучи благословлен богами на трон, царь мог не только возглавлять ритуальную жизнь civitas, но и издавать законы, ибо на этом этапе политической и правовой истории Рима все право фактически было сакральным[1112]. Это не означает, что все предписания царя относились только к религиозной стороне римской жизни. Они захватывали и другие ее стороны, которые, однако, рассматривались как часть религиозной сферы[1113]. Гражданское право на этом самом раннем этапе еще не было самостоятельным. Уже было обращено внимание на то, что все глаголы, обозначавшие законодательную активность римских царей, приводились в единственном числе. Даже при воцарении Тулла Гостилия, а он якобы следовал примеру Нумы, сам новый царь внес в комиции закон о своем империи, и это же самое сделал Анк Марций (Cic. De re р. II, 17, 31; 18, 33). А это означает, что хотя царь и мог вносить в комиции те или иные законопроекты, законодателем выступал именно он, а не народ, организованный в курии[1114]. В качестве командующего царь созывал куриатное ополчение и обычно сам им командовал, хотя отдельные операции или командование, например, конницей, мог поручать другому лицу.

Дуумвиры и квесторы

Царь сам вершил суд (Cic. De re р. V, 2, 3), но для расследования и самого судопроизводства по некоторым особо опасным преступлениям были созданы коллегии duoviri perduellionis и quaestores parricidii[1115]. Первые рассматривали дела, связанные с государственными преступлениями, особенно с предательством, изменой и стремлением к перевороту. Это и называлось perduellio[1116]. Под parricidium понималось какое-либо очень тяжелое уголовное преступление, преимущественно убийство гражданина[1117]. Отмечается, что за все время (по крайней мере, до императорской эпохи) perduellio упоминается всего трижды, и первый случай относится к царствованию Тулла Гостилия в связи с обвинением Горация в убийстве сестры[1118]. Видимо, это было связано с тем, что понятие perduellio все более сливается с преступлением против величия римского народа (maiestas populi Romani) и, наконец, последним вытесняется[1119], хотя полностью забыто все же не было. Первый случай, как только что упоминалось, был связан с обвинением Горация: он победил братьев Куриациев и этим обеспечил подчинение Альбы Лонги Риму, но, возвратившись в Рим, убил собственную сестру за оплакивание одного из Куриациев, бывшего ее женихом (Liv. I, 26). За это он был схвачен и предан суду на основании закона, и Ливий (I,