История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

не мифическим этрусским завоеванием[1157], а нахождением Рима в Тирренской Италии, в которой существовало социально-политическое и культурное койне, и в рамках этого койне в Риме, естественно, проявились определенные виды сходства с теми или иными этрусскими явлениями. Рим находился фактически на границе между Лацием и Этрурией, и в нем этрусское влияние проявилось, пожалуй, больше, чем в ряде других латинских центров, но это не свидетельствует об этрусском господстве. Надо в связи с этим отметить, что два первых царя из якобы «этрусской династии» активно воевали с соседними этрусками, что не вяжется с предположением об этрусском господстве над Римом.

Выше говорилось, что к концу правления Анка Марция в Риме возникло противоречие между его территориальным и демографическим ростом и существующими социально-политическими структурами. Анк Марций сделал некоторые шаги по решению этого противоречия, но нужен был правитель, который не был так тесно связан с существующей ситуацией, в какой-то степени пришелец извне, чтобы гораздо более решительно приступить к необходимым шагам по адаптации социально-политических структур к новой ситуации. Таким правителем стал Л. Тарквиний, которого в историографии для отличия от одноименного последнего царя стали называть Древним (Priscus).

Происхождение Тарквиния

По единодушному свидетельству традиции Тарквиний был сыном коринфянина Демарата из рода Бакхиадов. Во время Великой греческой колонизации не только основывались колонии, но и перемещались отдельные люди. Важным фактором таких перемещений явилось установление в том или иной городе тирании. Одни покидали родину, т. к. были принципиальными противниками тирании как режима или конкретного тирана, как Пифагор, другие, потому что не могли при данном тиране удовлетворить свои амбиции и надеялись это сделать на чужбине, как Мильтиад Старший, третьи — поскольку принадлежали к сторонникам свергнутых властей или сами были их частью. К третьему виду эмигрантов относился Демарат.

Демарат принадлежал к аристократическому роду Бакхиадов (Strabo VIII, 6, 20), ведущему свое происхождение от Геракла (Diod. VII, 9) и самовластно правившему в Коринфе (Her. V, 92). С приходом к власти этого рода начинается быстрый рост города и превращение его в один из крупнейших художественных, ремесленных и торговых центров Греции[1158]. Недаром Фукидид (I, 13, 2–5) считал Коринф первой мощной морской державой. Коринфяне почти вытеснили эвбейцев с западных рынков и на какое-то время стали чуть ли не монополистами в центре Средиземноморья[1159]. Именно в Коринфе появился новый тип судна — трирема, долженствующая обеспечить коринфским мореплавателям защиту от пиратских нападений[1160]. Бакхиады, по словам Страбона (VIII, 6, 20) спокойно извлекали прибыль из чрезвычайно выгодного положения города. Они явно принимали участие и непосредственно в торговле[1161]. Независимо от причин колонизации, создание заморских колоний имело большое значение для международной торговли. Характерно, что основателями коринфских колоний на Керкире, откуда коринфяне вытеснили эвбейцев, и Сицилии (Сиракузы) были члены рода Бакхиадов Херсикрат и Архий[1162]. После свержения олигархии Бакхиадов многие члены этого рода и их сторонники были либо изгнаны, либо казнены тираном Кипселом (Her. V, 92). Среди покинувших Коринф был и Демарат.

Дионисий (III, 46, 3) сообщал, что Демарат вел активную и очень прибыльную торговлю с Этрурией. При этом он подчеркивал, что Демарат имел собственный корабль и собственный груз. Если Дионисий прав, то Демарат был не навклером, выполнявшим чье-то поручение, а эмпором, ведшим самостоятельную торговлю[1163]. Впрочем, это вполне естественно, учитывая его принадлежность к правящей олигархии. С другой стороны, это сообщение показывает, что Демарат являлся не организатором, а человеком, лично участвовавшим в торговле. Во время этих своих операций он явно познакомился со своими этрусскими партнерами, так что его появление именно в этрусском городе не было случайностью. Все авторы, упоминавшие Демарата, говорил о его бегстве из Коринфа после свержения Кипселом, ставшим тираном, олигархии Бакхиадов. Демарат поселился в Тарквиниях, где женился не представительнице местной аристократии, которая родила ему двух сыновей — Аррунта и Лукумона[1164] (Cic. De re р. II, 19, 34; Tuse. V, 109; Liv. I, 34, 2; Dion. Hal. III, 46, 4–5; Strabo V, 2, 2; VIII, 6, 20; de vir. III. 6, 1).

При согласии в основной канве истории появления Демарата в Тарквиниях авторы сообщений разнятся в некоторых деталях. Страбон дважды писал о Демарате: когда шла речь об Этрурии и о Коринфе. В первом случае он, как и другие писатели, упоминал о женитьбе Демарата на тарквинийке (об ее статусе географ молчит) и рождении сына Лукумона. И весь дальнейший пассаж практически не отличается от рассказов других авторов, для которых важным было не столько судьба Демарата, сколько происхождение пятого римского царя. Зато второй пассаж резко отличается тем, что Страбон заявлял, что Демарат даже стал править (ήρξε) в Тарквиниях. Это резко противоречит тому, что говорили Ливий и Дионисий. По словам последнего (IV, 47, 1–2), сам Демарата завел в Тарквиниях много друзей, но его сын не мог добиться даже включения в состав граждан. А Ливий (I, 34, 5) утверждал, что этруски презирали Лукумона как сына изгнанника-пришельца (exule advena). Да и совершенно непонятно, зачем в таком случае его наследнику было нужно покидать Тарквинии и начинать новую жизнь в Риме. Говоря о судьбе Демарата, Страбон явно использовал разные варианты предания. В первом случае он воспроизвел (независимо от конкретного источника) римскую традицию, во втором — какую-то ходившую в Греции. Видимо, доходившие до Эллады слухи о благополучии Демарата на его новой родине трансформировались в убеждение о его блестящей политической карьере. Так что принимать сообщение Страбона о правлении Демарата в Тарквиниях невозможно[1165].

Некоторые детали, не совпадающие с рассказами Ливия и Дионисия, приводил Цицерон. По его словам, Демарат не только бежал со всем своим богатством из Коринфа, но и был принят в гражданство (adscitus est civis ab Tarquiniensibus). К сожалению, между пассажем о Демарате и следующим, в котором говорилось уже о Тарквинии и его пребывании в Риме, существует лакуна, и мы не можем сказать, каким образом Цицерон оправдывал переселение сына Демарата в Рим. Впрочем, надо обратить внимание, что цицероновский Сципион, в уста которого оратор вкладывает этот рассказ, говорит обо всем этом не очень-то уверенно. Он ссылается на какое-то предание (говорят — fertur) и далее передает начало этого предания в accusativus cum infinitive, что говорит о нежелании утверждать все это с полной уверенностью. Таким образом, можно говорить о разных вариантах традиции, относившейся к деятельности Демарата, но все сходятся в одном: он — Бакхиад, покинувший Коринф после захвата власти Кипселом,