История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Как было сказано выше, Коринф во второй половине VIII–VII вв. был сильнейшей морской державой. Так что плавания Демарата в принципе вполне возможны. В науке его ставят в один ряд с такими мореплавателями того же времени, как самосец Колей и эгинет Сострат[1166]. В их историчности сейчас нет сомнений, а существование Сострата доказано находкой в тарквинийском эмпории Грависке каменного якоря, который эгинет посвятил Аполлону[1167]. Имя коринфского беглеца сомнений тоже не вызывает. Оно было весьма распространено в Греции. Хорошо известен спартанский царь Демарат (Дамарат), потерпевший поражение во внутренней борьбе и бежавший в Персию. В самом Коринфе много позже еще один Демарат возглавлял промакедонскую партию, а затем участвовал в восточном походе Александра[1168].

Поселение Демарата именно в Тарквиниях не вызывает подозрений. Выше уже говорилось о процветании этого города. В VII в. именно они поддерживали активные связи с эллинским миром, а Коринф был, пожалуй, главным торговым партнером этрусков в Греции[1169]. Огромную роль в греко-этрусских контактах играл тарквинийский эпорий в Грависке. Там существовало постоянное греческое население, но находился эмпорий под полным контролем Тарквиний[1170]. Именно в Тарквиниях жил некий Рутилий Гиппократ, обладатель греческого и латинского имени одновременно, что может указывать на связь этого города как с Грецией, так и с Лацием[1171]. Наличие такого смешанного имени (как и еще одно смешанное имя — Ларт Теликл) показывает, что поселившиеся в этрусском городе иностранцы (в данном случае греки) могли вступать в брак с местными дамами и создавать смешанные семьи, в которых, возможно, существовало двуязычие. Так что и брак Демарата не был исключением[1172]. Надо заметить, что именно во второй половине VII в., т. е. как раз во время активных связей Демарата с этрусками, а затем его поселения в Тарквиниях, в Этрурии появляются скульптура, стенопись, монументальная архитектура, а этрусская вазопись носит ясный отпечаток коринфского влияния[1173]. Терракотовые антефиксы и другие элементы украшения храмовых крыш показывают общность Этрурии, Сиракуз, Керкиры и (забегая вперед) Рима, т. е. именно тех регионов, которые связаны с деятельностью Бакхиадов[1174]. В ранней этрусской письменности (первая половина VII в.) ясно прослеживается «коринфский след»[1175]. Все это говорит о том, что поселение Демарата в Тарквиниях полностью соответствует исторической ситуации.

Надо обратить внимание еще на один аспект традиции. Выше упоминалось, что Бакхиады считались Гераклидами. Забегая вперед, надо сказать, что последний римский царь Тарквиний Гордый выдвигал на первый план культ Геркулеса, что доказано находкой терракотовой композиции, изображавшей Геркулеса, ведомого на Олимп Минервой[1176]. Мотивов этого акта Тарквиния было много, о чем речь пойдет позже, а пока отметим только один. Пришедший к власти в результате переворота и убийства предшественника, Тарквиний особым почитанием Геркулеса как бы легитимировал свое правление, напоминая о божественном предке своего рода.

Говоря о традиции о Демарате, надо отметить, что сам Демарат не имеет никакого отношения к Риму. В римской историографии он появляется только в качестве отца Тарквиния. С другой стороны, какие-то следы греческого предания прослеживаются, как уже говорилось в сообщении Страбона о правлении Демарата в Тарквиниях. Балканские греки явно не очень хорошо представляли себе реальную ситуацию в Этрурии, но помнили о бегстве одного из Бакхиадов и оседании его в одном из этрусских городов. Собственного предания о Демарате у них явно не было[1177], и они воспроизводили слухи, дошедшие до них из Этрурии, с течением времени или по мере «путешествия» из Италии на Балканы приобретшие невероятную деталь относительно якобы правления беглеца в Тарквиниях. Все это говорит об этрусском происхождении рассказа о появлении Демарата в Тарквиниях и его жизни там. Римляне, оказавшиеся под властью выходца из Тарквиний, а затем его внука, естественно, об этом знали гораздо больше греков, но и их он интересовал только как отец царя.

В связи с этим надо отметить, что в рассказе и сам Демарат, и его сыновья названы только одним именем. Гентилиций будущий римский царь получил только в Риме после переселения туда. Между тем, уже в VII в. в Этрурии утверждается двойное именование аристократов — личное и родовое, в то время как люди более низшего положения имеют обычно только личное имя[1178]. В погребальной живописи аристократические фигуры сопровождаются двумя именами, а их слуги — одним. Разумеется, богатый коринфянин, да еще к тому же муж и тесть местной аристократки, быть слугой никак не мог. Это говорит о том, что этрусская знать его «своим» не признала. Это может увеличить доверие к местной традиции о Демарате.

В более поздней традиции Демарат становится символом греческого влияния на Этрурию[1179]. Страбон (IV, 2, 3) приписывает ему украшение всей Этрурии с помощью привезенных им из Греции большой массы ремесленников[1180], а Тацит (Ann. XI, 14) — принесение в Этрурию греческого алфавита. Разумеется, эти преувеличения надо оставить на совести древних авторов. Но само по себе появление в этрусском городе грека, ведущего там успешный «бизнес», вполне правдоподобно[1181]. Надо заметить, что именно во второй половине VII в., т. е. как раз во время активных связей Демарата с этрусками, а затем его поселения в Тарквиниях, в Этрурии появляются скульптура, стенопись, монументальная архитектура, а этрусская вазопись носит ясный отпечаток коринфского влияния[1182].

Поводя итог, надо сказать, что нет никаких препятствий для того, чтобы считать Демарата вполне исторической фигурой. Считается, что переворот Кипсела произошел в 50-е гг. VII в.[1183] К этому времени, следовательно, относится и переселение Демарата.

Приход к власти

Рассказывается, что т. к. старший сын Демарата Аррунт умер незадолго до смерти отца (оставив беременной жену), то все имущество унаследовал Лукумон. Поскольку, по словам Цицерона, Демарат прихватил с собой большое имущество, а Лукумон еще более его увеличил, то он стал одним из богатейших людей в Тарквиниях и женился на знатной этруске Танаквиль[1184]. Однако, будучи сыном иммигранта, занять достойное место в Тарквиниях не смог[1185] и переселился в Рим[1186], где был назван (или, по другому варианту, назвал себя) Люцием Тарквинием[1187], что полностью соответствовало принятым правилам[1188], и принят в ряды патрициев (Dion. Hal. III, 41, 4)[1189]. По традиции, он переселился со всем своим имуществом и даже со всеми своими друзьями и родственниками. Выше упоминалось, что