История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Демарат переселился вместе с ремесленниками-художниками. Видимо, это были какие-то группы коринфян, связанные либо персонально с ним, либо с Бакхиадами вообще, которые и последовали за ним в Этрурию. В результате в Тарквиниях сложился, как кажется, целый клан, который после смерти Демарата возглавил Лукумон[1190]. Так что с самого начала своего пребывания в Риме Тарквиний был уже человеком богатым, и его богатство позволяло ему не только приобрести дом, но и иметь возможность оказывать различные благодеяния. Это ясно говорит, что это богатство во время его жизни в Тарквиниях явно не было связано с землей, которую он, естественно, взять с собой не мог[1191]. Зато в Риме он явно землю получил. Ему и его спутникам был дан обширный участок на правом берегу Тибра, там, где позже располагалось Марсово поле[1192]. Эта территория не входила в городскую черту Рима, на нее не распространялась власть сената, и царь был свободен в распоряжении ею[1193]. В Риме Тарквиний вошел не только в ряды знати, но и в окружение царя Анка Марция, став его советником. По словам Дионисия (IV, 6, 4), царь поручил ему командование конницей в войне против латинов. Хотя автор при этом называет Тарквиния начальником конницы (Ιππέων ηγούμενος), речь, вероятно, идет все же не о должности, а о разовом поручении[1194]. Однако само такое поручение показывает, какую значимость приобрел этрусский иммигрант в окружении римского царя.

У Диодора (VIII, 31) сохранился несколько иной вариант предания. Насколько можно судить по извлечениям из его текста, сделанным в византийскую эпоху[1195], Тарквиний, возмужав (άνδρωθείς), сблизился с Анком Марцием, стал его другом и вместе с ним управлял государством (συνδιφκει). Никаких даже намеков на переселение в Рим из другого города здесь нет. Вполне возможно, что эксцерптор опустил этот момент, сочтя его не очень важным. Но использование причастия άνδρωθείς показывает, что Диодор действительно придерживался другой версии о ранней карьере Тарквиния. Как справедливо отмечено в науке, автор мог либо вовсе отрицать предание об этрусском происхождении будущего царя, либо отнести его переселение в Рим к очень раннему возрасту[1196]. И то, и другое противоречит сообщениям других авторов. Свои сведения Диодор, может быть, взял непосредственно из хроники понтификов[1197]. Не менее вероятен и другой вариант. Оценка Диодором Тарквиния и его указание на фактическое совместное с Анком Марцием правление настолько совпадают с таким же сообщением Полибия (VI, 2, 14–15), что нельзя исключить заимствование сицилийским автором своих сведений из труда этого историка. Причем совсем не исключено, что Полибий (или его источник) тоже черпал их из этих хроник. Насколько эта жреческая (не анналистическая) традиция была распространена в Риме, сказать трудно. Никто, кроме Диодора, как уже отмечалось, эту ее часть не воспроизвел. Во всяком случае, представление о переселении Тарквиния уже в довольно зрелом возрасте укоренилось в римском историческом сознании.

После смерти Анка Марция Тарквиний был избран царем. В связи с этим в первую очередь встает хронологическая проблема[1198]. Дионисий (III, 46, 1) датирует воцарение Тарквиния приблизительно вторым годом 41-й Олимпиады, т. е. около 612 г. до н. э. Сейчас принята Варроновская дата — 616 или 615 г., а годом смерти, соответственно, считается 578 г.[1199] Убит же он был, по преданию, в возрасте 80 лет после 38 лет царствования (Dion. Hal. III, 72, 1). Следовательно, он родился между 657 и 655 г. Но Бакхиады были свергнуты в это же время — в 657 или 655 г.[1200] Так что у Демарата не было времени на переселение в Тарквинии, женитьбу и рождение двух сыновей, из которых будущий царь был младшим. Видимо, все же даты, сообщенные традицией, нельзя считать абсолютно точными, а хронологию надо рассматривать лишь как относительную[1201]. Можно лишь говорить, что Лукумон-Тарквиний прибыл в Рим в какое-то время до смерти Анка Марция в 616 г., и это время должно было быть не очень коротким, поскольку ему в Риме еще было нужно не только осесть, но и сделать блестящую карьеру.

Обстоятельства прихода к власти Тарквиния чрезвычайно интересны. Анк Марций умер, как сообщали, от болезни, но скоропостижно. Эта скоропостижность взывает некоторые подозрения, как и следующий шаг Тарквиния. По словам Ливия (I, 35, 1–2), он провел выборное собрание в отсутствие сыновей Анка, которых отослал на охоту. По завещанию Анка Марция Тарквиний был назначен опекуном (tutor) его сыновей (Liv. I, 34, 12). Ливий использует слово puber для обозначения возраста сыновей Анка. Позже (II, 50, 11) он так называет единственного Фабия, не участвовавшего в бою при Кремере и потому выжившего и продолжившего род. Речь, следовательно, идет о юноше, уже относительно взрослом, но не еще не достигшим возраста, позволявшего участвовать в войне. Таковыми были и сыновья умершего царя. В одном из законов XII таблиц (V, 6) говорится, что в отсутствие опекуна, назначенного по завещанию, опеку осуществляют агнаты. Здесь не говорится, над кем осуществляется опека, но важно, что само по себе назначение опекуна завещателем признается. Был ли Тарквиний назначен опекуном из-за отсутствия родственников или по причине близости к царю, неизвестно, но он сполна воспользовался открывшейся возможностью, чтобы, вероятно, на правах опекуна избавиться на нужное время от ненужных царских сыновей. Много позже эти сыновья составят заговор против Тарквиния именно потому, что были оскорблены их оттеснением от отцовской царской власти в результате коварства опекуна (Liv. I, 40, 2). Мотив коварства (fraus) возник, если верить Ливию, в конце правления Тарквиния. Но то, что тот на всякий случай предпочел на время избрания удалить своих подопечных из Рима, говорит о том, что идея перехода власти к сыновьям умершего царя в римском обществе уже существовала[1202], и не совсем зрелый возраст этих сыновей помехой не был.

Другой важный аспект этих событий. Традиционно между смертью одного царя и избранием другого проходил некоторый промежуток, во время которого и подбиралась кандидатура нового царя. Хотя первой инстанцией являлось собрание, и реальная власть во время междуцарствия, и сам подбор кандидатуры нового царя являлись прерогативой сенаторов, и римская аристократия чрезвычайно дорожила этим институтом[1203]. Тарквиний же сам, если верить Ливию (1, 35, 1–6), стал инициатором скорейшего (quam primum) созыва собрания, на котором выступил, предложив собственную кандидатуру, ссылаясь на уже существующие прецеденты царствования чужеземцев (Тита Тация и Нумы. И народ с огромным единодушием (ingenti consensus) избрал его.

В этих событиях значительной оказалась роль народа. К этому времени состав римского populus в большой мере изменился.