История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Постоянный рост населения города шел не столько из-за естественного прироста населения, сколько из-за переселения в Рим окрестных жителей, переселявшихся порой целыми родами. Часть переселенцев включались в ряды патрициата и тем самым становились частью populus, другая со времени Анка Марция пополняла ряды плебеев. Главы, по крайней мере, некоторых переселившихся родов могли вводиться в сенат[1204]. Все же сам рост гражданского коллектива имел два важных следствия: увеличение разнородности этого коллектива и появление (или дальнейшее развитие) несовпадения интересов внутри него, в том числе между значительной массой и сенаторской знатью. Если верить Ливию, Тарквиний полностью учитывал эти обстоятельства: именно его благодеяния, его услуги, его дружелюбие, обеспеченные его богатством, привлекли к нему народ. Ясно, что в первую очередь это касалось рядовых граждан. К ним был обращен призыв Тарквиния, напоминавшего, что он переселился в Рим не только с супругой, но и во всем имуществом. Недаром Ливий утверждает, что Тарквиний угодливостью (ambitiose, ambito) добился власти. Практически то же самое пишет Диодор (VIII, 31), называя Тарквиния чрезвычайно богатым (μεγαλόπλουτος) и говоря о его помощи самым бедным. Но если римлянин Ливий, помнящий о демагогах конца республики, говорит об этом с явным осуждением, то сицилиец Диодор с несомненным восторгом.

В речи Тарквиния, как она изложена Ливием, говорится о его военной службе. Как уже говорилось, Тарквиний, по словам Дионисия, участвовал в войнах Анка Марция, а на девятом году его правления командовал кавалерией. На основании этого сообщения было высказано предположение, что в действительности Тарквиний являлся одним из этрусских «кондотьеров», который со своим отрядом явился в Рим и после смерти Анка Марция захватил власть, которая затем уже была оформлена решением народного собрания[1205]. Однако такое толкование традиции не имеет оснований. В течение всего царского периода и в начале республиканской эпохи в Рим, как уже говорилось, переселялись по разным причинам и отдельные люди, и целые роды. Так что переселение Тарквиния со своей семьей и занятие им высокого положения в Риме неудивительно. О том, что будущий римский царь и у себя на родине каким-то образом был связан с военным делом, нет абсолютно никаких сведений. Традиция подчеркивает богатство Тарквиния, его просвещенность, благородство и дружелюбие, но ни одним словом не упоминает о его военных деяниях до прибытия в Рим.

Наконец, важным элементом интронизации являлась инаугурация, придававшая царской власти сакральный аспект. Об этом уже говорилось, когда речь шла и об отдельных царях, особенно Ромуле и Нуме, и о царской власти в Риме вообще. Яркий рассказ Ливия об избрании Тарквиния не оставляет места для свершения птицегадания[1206]. И в этом избрание Тарквиния явилось инновацией и разрывом с традицией[1207].

Вся история с избранием Тарквиния явилась фактически нарушением существующих норм. До сих пор, как об этом уже говорилось, в промежутке между смертью одного и избранием другого царя устанавливалось междуцарствие (interregnum). Вполне возможно, что официально такое междуцарствие было объявлено и сейчас, но, судя по ходу событий, длилось оно на этот раз не так уж долго. Важнее другое: слишком небольшая роль сената. Создается впечатление, что этот орган был полностью оттеснен от решения вопроса о будущем царе[1208]. Как бы ни сложились в дальнейшем отношения между царем и сенатом, в самой процедуре избрания Тарквиния был заложен конфликт между ними.

Эта недостаточная, по меньшей мере, легальность воцарения Тарквиния отразилась и в традиции. В ней явно существовали две линии, одна из которых полностью на стороне Тарквиния, а другая его явно осуждает. Первой линии следует Дионисий Галикарнасский (III, 46, 1). Он вообще отрицает необычный метод прихода Тарквиния к власти. По его словам, после смерти Анка Марция народ, как это было и раньше, предоставил сенату власть, и тот после междуцарствия назвал имя Тарквиния, и после обычной инавгурации и последующего решения народа стал царем. Этот автор ни словом не обмолвился ни о речи Тарквиния, ни о том, как он отделался от сыновей Анка. В изображении Дионисия избрание Тарквиния полностью соответствовало нормам, применяемым после смерти всех его предшественников. Полибий (VI, 2, 14–15) не останавливается на юридических аспектах избрания Тарквиния, но говорит о его высоких качествах, о его помощи государству и людям, благодаря чему он и достиг царской власти. По словам Полибия, он уже при жизни Анка Марция являлся фактически его соправителем[1209]. Цицерон (de re р. II, 20, 35) умалчивает о какой-либо деятельности сената в этой связи, но говорит о единогласном выборе народа. Он никак это событие не оценивает, но весь контекст, несомненно, положителен по отношению к Тарквинию.

Другой линии явно придерживается Ливий. Живя в обстановке недавно закончившихся кровавых гражданских войн, он не мог поддерживать демагогов, которые, играя на чувствах толпы, захватывали власть. Поэтому он с осуждением пишет, что Тарквиний стал первым, кто с помощью угодливости достиг власти, и в дальнейшем заботился об ее укреплении не меньше, чем о расширении государства (nec minus regni sui firmandi quam augenddae rei publicae memor). Отрицательная линия традиции не исчезла со временем, но даже, пожалуй, усилилась. Ей следует поздний автор «О знаменитых мужах» (6, 5). По его словам, Тарквиний деньгами и усердием дробился своего положения, а затем перехватил царскую власть (regnum intercepit), после чего стал править так, будто бы завладел ею по праву (quasi iure adeptus fuisset). Это quasi iure выразительно подчеркивает полную незаконность прихода Тарквиния к власти.

Все эти новации стали возможными, потому что царская власть постоянно имела тенденцию к укреплению. Особенно значительный шаг в этом направлении сделал Тулл Гостилий. Его деятельность продолжил Анк Марций. Появление в Риме идеи наследственности царской власти, о которой упоминалось выше, также свидетельствует о дальнейшем возвышении фигуры царя.

Таким образом, можно говорить, что сама процедура избрания Тарквиния фактически явилась разрывом с прежней традицией. Из трех этапов интронизации фактически задействован был только один — избрание куриатным собранием. Сенат в значительной степени был оттеснен от участия в выборе царя, а инавгурация заменена легендой о божественном благословении. В известной степени это стало государственным переворотом[1210]. Это не было связано ни с каким этрусским завоеванием Рима, но отрицать наличие «этрусского фактора» все же было бы неразумным. Тарквиний был иной фигурой, чем его предшественники, и у него с его предшественниками родственной связи не было. Ромула традиция связывала с альбанскими царями. Избрание Нумы, как говорилось выше, было в большой мере вынужденным (да к тому же, сабины уже были частью римской общины). Тулл Гостилий считался то ли