История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

сыном, то ли внуком Госта Гостилия, прославленного соратника Ромула, павшего, по одной из версий, в войне с сабинами и якобы похороненного на форуме (Liv. I, 12, 2–3; 22, 1; Dion Hal. III, 1, 2–3). Анк Марций, по традиции, был внуком (по дочери) Нумы (Cic. de re р. II, 18, 33; Liv. 1, 32, 1; Dion. Hal. II, 76, 5; Plut. Numa 21). Как бы ни рассматривать историчность этих царей, традиция недаром подчеркивает их родство с преемниками. Принадлежность к роду, члены которого либо прославились в борьбе за отечество, либо уже занимали царский трон, явно высоко ценилась и являлась важным основанием избрания царем. Ничего этого не было у Тарквиния, если не считать его, может быть, одноразового командования конницей в войне с латинами. Только персональные связи, в том числе с царем и его ближайшим окружением, только собственное богатство, активно используемое для приобретения политического веса, только личные качества (да, возможно, и активность его супруги) вывели Тарквиния на самый верх римской политической структуры. Наконец, уже упомянутый «этрусский фактор». Детство, юность и начало зрелых лет будущий римский царь провел в Тарквиниях. В последней четверти VII в. этрусские города явно еще были монархиями. И полуэтрусское происхождение и, что еще важнее, этрусское воспитание могли способствовать активности Тарквиния, не совпадавшей с уже существующими римскими традициями.

Ранее говорилось, что уже в правление Анка Марция, особенно ближе к его концу, в Риме наметилось противоречие между территориальным и демографическим ростом Рима, с одной стороны, и существующей социально-политической структурой, с другой, но Анк Марций был слишком укоренен в этой структуре, чтобы решить это противоречие. Тарквиний был чужаком. Он с существующим обществом связан был мало, а его растущее влияние было обусловлено личной связью с царем, собственным богатством и его использованием в личных целях. Поэтому он мог приступить к реформам, изменявшим в перспективе римское общество и государство.

С приходом к власти Тарквиния Древнего начался новый период политической истории римского государства.

Реформы

Тарквинию Древнему традиция приписывает проведение двух важных реформ — политическую (расширение сената) и военную (увеличение кавалерийских центурий)[1211].

Сами обстоятельства прихода Тарквиния к власти обусловили его напряженные отношения с сенатом. Между смертью одного и избранием другого царя должен был иметь место intrerregnum, во время которого вся реальная власть находилась в руках сената. Но такого периода после смерти Анка Марция или вообще не было, или он был чрезвычайно кратковременным. Еще важнее было то, что сенат, как уже было сказано, фактически был полностью отстранен от процесса избрания царя, ибо Тарквиний обратился непосредственно к народу. Между тем, роль сената в римском обществе была велика. Как уже говорилось, официально сенат считался лишь советом, обойтись без которого царь вполне имел право, но реально сенаторы представляли общество, их autoritas играла важную роль в самом функционировании государства и его властных институтов[1212]. Без поддержки сената царская власть повисала в пустоте. Хотя Тарквиний был «новым римлянином» и не был органично связан с римскими традициями, он не мог этого не понимать. Наконец, существовал еще один аспект в отношениях царя и сената. Основной военной силой Рима в это время было куриатное ополчение, составлявшееся из боеспособных мужчин отдельных родов во главе с их предводителями[1213]. Между тем, именно лидеры знатных родов, входили в сенат[1214]. Их позиция могла решительным образом повлиять на всю внешнюю и внутреннюю политику царя. Поэтому, хотя народ, как утверждает традиция, избрал Тарквиния единогласно (Cic. De re р. II, 20, 35; Liv. I, 35, 1), он должен был обратить внимание и на сенат.

Цицерон (De re р. II, 20, 35) и Дионисий (III, 67, 1) утверждают, что реформа сената была проведена Тарквинием сразу же (principio, εύθύς) после его избрания царем. Не покушаясь никоим образом на прерогативы сената, он увеличил его численность. Ливий (I, 35, 6) ясно говорит о цели этого мероприятия: создать в сенате группу своих сторонников, которая будет его под держивать ради его благодеяния (beneficio). Надо отметить, что Ливий употребляет при этом выражение factio regis. Во времена Ливия и немного раньше слово factio имело преимущественно пейоративный характер. Саллюстий, занимавший в целом антипатрицианскую позицию, пишет о factio сената или нобилитета[1215]. Август начинает свое «Завещание» утверждением, что он освободил государство от господства factio (R. g. divi Aug. I)[1216]. Дионисий (III, 67, 1) по существу пишет то же самое: чтобы дружественно настроить по отношению к себе плебеев. Таким образом, Тарквиний создавал в сенате свою «факцию», которая могла быть ему опорой в его отношениях с этим органом[1217]. Вопрос, однако, заключается в том, какова была численность этой «факции» по отношению ко всему числу сенаторов. Цицерон пишет, что Тарквиний удвоил (duplicavit) прежнее число «отцов», ничего при этом не говоря общей численности сенаторов[1218]. Ливий и Дионисий говорят о ста новых сенаторах. Если соединить данные всех трех авторов, то надо сделать вывод, что до Тарквиния сенат состоял из ста «отцов», а после мероприятия Тарквиния их численность возросла до двухсот[1219]. Однако Дионисий тут же сообщает, что ранее у римлян было двести сенаторов, а теперь их стало триста. Как известно, сенат до времени Суллы, действительно, состоял из 300 «отцов». Но в другом месте (V, 13, 2) он же пишет о доведении численности сенаторов до 300 в первый год республики. Об этом же пишут Ливий (II, 1, 10), Плутарх (Popl. II) и Фест (254 М), и это сообщение считается достоверным[1220].

Плутарх как будто бы подсказывает выход из этого противоречия. Приписывая увеличение числа сенаторов не Бруту, как это делает Ливий, а Попликоле, он утверждает, что Попликола, будучи консулом, внес в списки сенаторов 164 человека, поскольку сенат чрезвычайно сократился из-за деятельности Тарквиния Гордого и войн, возникших сразу же после изгнания царя. О терроре Тарквиния Гордого говорит Ливий (I, 49, 2), не уточняя ни количество, ни имен тех знатнейших «отцов», которых перебил царь. Жестокость и несправедливость этого царя стала общим местом в римской историографии. Так, Цицерон (de re р. II, 24, 44; 25, 45) подчеркивает эти его качества и даже полагает, что он был не в своем уме. Не рассматривая сейчас политику Тарквиния Гордого, можно, однако, спросить: а мог ли этот царь истребить больше сотни сенаторов? Уже одно то, что ни один автор не называет ни одного имени, кроме, пожалуй, отца Брута, вызывает сомнение