История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

в масштабе тарквиниевского террора[1221]. Однако, по преданию, отец Брута был мужем то ли дочери Тарквиния Древнего, то ли сестры самого Тарквиния Гордого (Liv. I, 56, 7; Dion Hal. IV, 68, 1–2). Это позволяет предположить (если, конечно, этот рассказ достоверен), что речь идет о каких-то «разборках» внутри самой царской фамилии. Думается, что какая-то часть сенаторов, и, может быть, даже довольно большая, действительно, могла пасть жертвой Тарквиния Гордого, но одно это не может объяснить относительную массовость пополнения сената в первый год республики, и поэтому вопрос о масштабности тарквиниевского lectio senatus остается.

Выше уже шла речь о составе сената, и был сделан вывод, что сенаторы являлись членами аристократии, представителями наиболее знатных родов и фамилий[1222], но не охватывала всю совокупность римского гражданства, даже той его значительной части, которая была включена в курии и трибы.

Прежде чем делать окончательный вывод о масштабе пополнения сената Тарквинием Древним, надо отметить еще один аспект этого акта. И Ливий, и Дионисий, как говорилось выше, отмечали политическую цель lectio Тарквиния: обеспечение своей власти. Для достижения этой цели, естественно, было необходимо ввести в сенат относительно значительное количество новых членов. Если же к этому времени (после присоединения альбанских аристократов) численность сенаторов составляла более 200 человек и если после аналогичного деяния первых консулов эта численность дошла до 300, то для акта Тарквиния остается относительно малое количество новых сенаторов, что явно обесценивало его политическую значимость.

Все эти рассуждения приводят к следующему выводу. Различия в цифрах для первых сенаторов, приводимых традицией, ясно говорят об отсутствии у авторов точных сведений об этих цифрах. Можно, однако, принять, что, во-первых, как об этом уже было сказано, не было соответствия между числом gentes и численностью сената, так что Тарквиний мог на этот принцип не ориентироваться, а во-вторых, численность сената явно была много меньше 300 и, по-видимому, даже 200 человек. Вероятнее всего, к концу правления Анка Марция сенат состоял приблизительно из 150 человек. И мы склонны принять утверждение Цицерона, что Тарквиний удвоил ее. Цифра 300, как в этом согласны и древние, и современные авторы, оставалась неизменной до Суллы.

Само по себе столь масштабное увеличение числа сенаторов создавало новое качество этого органа. Не менее важным стал источник пополнения сенаторов. Как уже говорилось, дотарквиниевские сенаторы являлись аристократами. Для Дионисия понятия «сенаторы» и «патриции» — практически равнозначные. Говоря о включении в сенат альбанцев, Ливий (I, 39, 2) называет их principes. Совершенно иначе сообщает традиция об акте Тарквиния. Дионисий (III, 67, 1) пишет, что царь избрал из числа плебеев (έξ άπάντων των δημοτικών) тех, кто отличался воинской доблестью или политической мудростью (αρετήν τινα πολεμκήν ή πολιτικήν φρόνησιν) и, сделав их патрициями, ввел в сенат. Ливий (I, 35, 6) умалчивает о сословной принадлежности новых сенаторов, но подчеркивает, что доступ в курию им открыло благодеяние царя. Вероятнее всего, речь опять же идет не о природных патрициях, а о людях, сравнительно недавно прибывших в Рим и не включенных в существующую социальную структуру[1223]. Вопрос о происхождении плебса сложен и до сих пор не решен. Тот же Дионисий (II, 9, 1) приписывает Ромулу разделение общества на патрициев и простолюдинов, т. е. фактически плебеев. Цицерон (de re р. II, 9, 16) прямо говорит о плебеях, которых Ромул сделал клиентами патрициев. Если в наличии плебеев во времена Ромула все же нужно сомневаться, то впоследствии в Риме явно появилось относительно значительное количество людей, не входивших в традиционные Ромуловы курии и трибы. Даже если сам термин в действительности появился позже, таких людей вполне можно назвать плебеями[1224]. Тарквиний не только привлекал их к себе, расширяя таким образом, свою опору в римском обществе[1225], но и допуская их лидеров к управлению государством. Вполне возможно, что среди новых сенаторов были и люди этрусского происхождения[1226]. Проводя военную реформу, Тарквиний попытался, как об этом будет сказано, дать новым центуриям имена своих соратников. Поэтому очень вероятно, что эти его έταίροι были введены им в сенат. Если это так, то вопрос, включил ли царь в сенат его новых членов, исходя лишь из своей собственной воли, или в соответствии с установившимся обычаем[1227], практически «снимается». Конечно, никакой обычай не мог обусловить вхождение в сенат εταίροι Тарквиния.

Однако при этом царю пришлось пойти на компромисс. Цицерон (de re р. II, 35) и Ливий (I, 35, 6) говорят о том, что роды, из которых вышли новые сенаторы, стали называться младшими, а сенаторы, соответственно, отцами младших родов (patres minorum gentium); прежние же сенаторы и их роды стали с тех пор старшими (maiores). Цицерон при этом ясно показывает различие в положении этих двух групп. Отцы старших родов имели право sententiam dicere. Они не только могли выступать с речами, но и вносить свои предложения, чего их новые и младшие коллеги делать явно не могли. Позже, когда появился пост принцепса сената, им мог стать только сенатор из старших родов[1228]. В письме к Л. Папирию Пету (fam. IX, 21, 2) Цицерон вспоминает о патрициях младших родов и убеждает своего адресата в их существовании. Первым таким патрицием он называет Л. Папирия Мутила, бывшего в 444 г. консулом, а затем цензором. Это явно противоречит его же утверждению, что младшие роды появились при Тарквинии Древнем. Вероятнее всего, Цицерон подразумевал первого патриция из рода Папириев. Если это так, то и позже новые сенаторы включались в группу «младших», но к I в. до н. э. различие между двумя группами, по-видимому, стерлось, так что оратору пришлось убеждать своего друга в их существовании. К старшим родам явно относились те, которые изначально жили в Риме или переселились туда в то время, когда, по преданию, там царствовали Ромул и Нума[1229].

Был ли этот круг сравнительно небольшого количества старинных знатных родов окончательно замкнут? Скорее всего, нет. Во всяком случае, явно случались важные исключения из его возможной замкнутости. Таким исключением, как уже упоминалось, было само переселение будущего Тарквиния со всеми его домочадцами и родственниками. Известна также история рода Клавдиев. Весь этот род во главе с Атом Клавзом, ставшим в Риме Аппием Клавдием, переселился в Рим уже в начале республики (Liv. II, 16, 4; Dion. Hal. V, 40, 3; Plut. Popl. 21)[1230]. Тем не менее, Клавдии не только получили римское гражданство, но и были включены в число патрициев, заняли место в сенате, и в дальнейшем этот