История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

и была помощь царю в осуществлении им этих сакральный функций[1136]. За все время существования античного Рима введение тех или иных культов и создание жреческих коллегий было делом политической власти. В царское время, естественно, это делал царь.

Создание некоторых жреческих коллегий приписывалось уже Ромулу. Собственно уже сам Ромул, наблюдая за полетом птиц при основании города, выступал в роли авгура (Cic. Div. I, 2, 3). Но основным создателем римской культовой сферы традиция считает Нуму Помпилия. Он, по словам Цицерона (de nat. deor. III, 2, 5), установив священнодействия (sacris constitutis), заложил основы государства. В этом пассаже связь civitas, sacra и деятельности царя выступает ярко и наглядно. Нумой якобы был создан ряд самых важных жреческих коллегий и братств, в том числе весталок[1137] и салиев. Но наибольшее значение имела коллегия понтификов, о чем уже говорилось в предыдущей главе. Очень важным было то, что жрецы назначались царем. Они являлись не харизматическими личностями, избранными самим божеством, а должностными лицами, назначаемыми главой civitas. Жречество было не призванием, а социальным статусом[1138]. Соответственно, оно не противопоставлялось политической элите, включая царя, а являлась ее частью. Это обстоятельство и делало жрецов, в том числе верховного понтифика, элементом государственного аппарата, каким бы примитивным он ни был.

Римская государственность

Таким образом, политическая система раннего Рима уже ушла от потестарной структуры позднеродового общества. Конечно, основные элементы политического устройства были унаследованы от так называемой «военной демократии», которую, может быть, можно отождествить с «вождеством», как это принято сейчас называть. Однако «вождеством» Рим уже не был[1139]. Если комиции и можно рассматривать как наследство предшествующей эпохи, то все равно их реальная роль в управлении ранним Римом фактически свелась к минимуму. Сенат не был собранием «глав родов» (principes gentium), да и само существование таких глав весьма сомнительно. Сенат представлял собой орган знати, и имелось какое-то количество родов, в сенате не представленных, как, видимо, и наличие сенаторов, принадлежавших к одному роду. Конечно, это только гипотеза, но несовпадение численности сената и количества римских родов говорит в ее пользу. Особенно ясен принципиально иной характер главы — царя, рекса. Он резко поднимается над всем обществом[1140]. Он диктует законы и различные предписания, а в своей деятельности опирается на уже формирующийся бюрократический аппарат. Деятельность царя охватывает все стороны жизни и активности римского общества. Это, конечно, не означает, что он был абсолютным монархом. В своей деятельности он был связан определенными традициями, существованием сената и народа, воплощением воли которого являлись куриатные комиции[1141]. Конкретные взаимоотношения царя, сената и народа зависели от столь же конкретной ситуации, но в целом царь имел все возможности навязать свою волю и сенату, и куриям.

В традиции сохранились некоторые сведения, которые можно толковать как существование общественной казны. Так, Дионисий (II, 23, 1), говоря о создании курий, писал, что Ромул выделил средства на их священнодействия из общественной казны (έκ τού δημοσίου). Ливий (I, 26, 12), рассказывая о суде на Горацием, упоминал общественную казну (pecunia publica), за счет которой отец должен был искупить преступление сына. Каким образом пополнялась эта казна, не совсем ясно. Никаких следов существования регулярного налога в это время нет. Но нет сомнений в существовании различных штрафов. Цицерон (de re р. II, 9, 16) приписал Ромулу введение штрафа (multa) скотом взамен практиковавшейся ранее смертной казни. Уже говорилось о землях, завоеванных Ромулом, которые последующие цари (Нума и Тулл) могли использовать для смягчения аграрного голода римских бедняков. Вполне возможно, что и какая-то часть имущества побежденных тоже переходила в распоряжение царя[1142]. Можно полагать, что средства этой общественной казны шли на содержание не только куриатных священнодействий, о чем писал Дионисий, но самого царя, армии (точнее, той ее части, которая стояла вне куриатного ополчения, как целеры при Ромуле), формирующегося государственного аппарата.

Вопрос о наличии собственной земли у курий и триб спорен, но территориальный характер «холмов» и патов представляется бесспорным. Уже с самого раннего времени наряду с ager publicus возникает частная земельная собственность, и хотя ее роль в экономической жизни римского общества весьма незначительна, само ее существование выводит это общество за пределы родо-племенной системы. Ясно выступает определенная стратификация римского общества: знать и клиенты, патриции и плебеи (даже если в полноценные социально-политические группы они еще не оформились), кредиторы и долговые рабы, а также появляющиеся рабы-иноземцы. Экономическое развитие уже достигло такой степени, что наряду с земледелием торговля и ремесло играют значительную роль в хозяйственной жизни. Эти сферы экономики все меньше связываются с родами и фамилиями.

Подводя некоторый итог, можно говорить, что римская община (civitas) уже при первых царях характеризуется значительной стратификацией общества, развитием экономических связей и главное — наличием централизованной власти в лице царя и формирующегося под его руководством и зависимого от него государственного аппарата, включая жречество. Эта публичная власть довлеет и над совокупностью вооруженного народа в лице куриатного собрания, и над существующей аристократией, органом которой являлся сенат. Силой издаваемых ею законов и собственного суда власть имеет возможность навязать свою волю всему обществу. Социологи и правоведы называют такую форму существования общества государством[1143]. Развитие государства — долгий и сложный процесс. Первый этап этого процесса сейчас определяется как «раннее государство», когда еще остаются действенными связи с догосударственной эпохой, но уже появляются и новые явления[1144].

Разумеется, полного разрыва с догосударственным прошлым не произошло. Многие его реликты остались действенными. Более всего эти реликты выражались в большой силе обычаев. Римляне четко различали обычаи, нравы (mores) и законы (leges). Выражая, по-видимому, в данном случае именно римское понимание этого различия, Дионисий (II, 14, 1; 27, 3) говорил о законах и обычаях. Закон — это то, что принималось публичной властью по инициативе конкретного должностного лица (но не человека из народа или народа в целом) и носило его имя[1145]. Поскольку в царское время единственным законодателем был царь, то и законы обозначались его именем. Обычай составлял корпус официально не оформленных, но всеми признаваемых норм[1146]. Значимость обычаев для римлян была очень высока во все время существования их государства. Еще в первой половине II в. Энний писал, что римская держава создается древними нравами и мужами. Даже разнообразные реформы или их попытки проводились под знаком возвращения к обычаям предков. А сами обычаи, как правило, восходили к очень древним временам, предшествующим самому возникновению Рима. Сочетание законов и обычаев в огромной степени