Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

— Каким?

— Я буду при этом присутствовать.

— Договорились.

— И, граф, — он уже садится в машину, но задерживается. — Сегодня они попробовали через вашу жену. Завтра они попробуют иначе. Я вам это говорю не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы вы сегодня ночью спали одетым.

— Я могу себе позволить нормальный сон, — усмехаюсь в ответ. — Но они тронули мою жену. Сами понимаете, это была их ошибка.

— Знаю, — говорит Аркан и захлопывает дверцу.

До дома едем медленно.

Ольга спит почти всю дорогу — сначала ворочается, потом сдаётся и заваливается мне на плечо. Ирина в переднем кресле тоже спит, и во сне у неё очень довольное лицо.

Я же смотрю в окно и анализирую всё, что узнал сегодня.

Ещё вчера мои враги пытались действовать тонко, но сегодня пошли в лобовую. Значит, торопятся, боятся, что я воспользуюсь добытым материалом. Думаю, дальше они пойдут ва-банк.

И значит, я всё правильно про них понял: это не один хозяин, это стая, и у них грызня, раз они так активизировались.

Ольга во сне бормочет что-то неразборчивое и переворачивает ладонь на моём колене вверх. Рисунок на её запястье стал тёмным, как татуировка.

Наклоняюсь и целую жену в макушку.

Завтра будет тяжёлый день. Надо разгрести то, что устроили враги.

Мобилет звонит, когда до ворот остаётся километра полтора.

— Ваше сиятельство. У нас гости, — раздаётся голос Сашки.

— Кто?

— Господин с бумагой из прокуратуры и с ним семеро солдат. Требуют допустить к осмотру подвального помещения.

— Евграфыч?

— Родион Евграфович стоит на воротах и говорит, что хозяина нет дома, а без хозяина не положено. Они говорят, что тогда войдут сами.

Ольга просыпается и садится.

— Сева? Что там?

— А там, солнышко, — говорю, — к нам в гости приехали за своими бумажками.

И командую водителю прибавить газу.

Глава 29

К воротам подъезжаем уже в темноте.

Два автомобиля стоят поперёк дороги, и это первое, что мне не нравится. Перегородили дорогу, чтобы я не проехал. Как только тормозим, замечаю двоих, они трутся у северной ограды, уже вовсю рассматривают территорию.

Второе, что они приехали толпой. Неужели до сих пор не поняли, что не стоит пытаться продавливать меня, как других дворян?

Евграфыч на воротах. За его спиной — шестеро наших, вооружены до зубов. Выглядят мощно, я доволен.

Выхожу из машины, а Олю прошу подождать в машине. Не надо пока светить, что мне удалось её забрать, пусть враги думают, что их план работает.

— Добрый вечер, господа. Кто из вас старший? — говорю я, осматривая собравшихся.

От группы отделяется мужчина в штатском с кожаной папкой под мышкой.

— Следователь по особо важным делам губернской прокуратуры Мещеряков Пётр. Вы граф Скорпионов?

— Я.

— У меня постановление на осмотр подвальных помещений вашего дома. Прошу обеспечить доступ.

— Покажите постановление.

Он подаёт. Я беру и читаю в свете фар.

Читаю медленно. Мне спешить некуда, а им — есть куда, и это отлично видно по тому, как Мещеряков переступает с ноги на ногу.

Постановление составлено по всей форме. Основание — «поступившие сведения о хранении в домовладении документов, изъятых из государственного учреждения». Подпись — Рыков А. Л.

А в верхнем углу — время.

— Пётр… как вас по батюшке?

— Сергеевич.

— Пётр Сергеевич, — показываю ему бумагу. — Вот тут написано, когда постановление вынесено.

— Три сорок, — говорит он. — И что?

— Я в это время ехал навестить жену в больнице.

— Не вижу связи.

— Ладно, — говорю я, думаю, мы оба понимаем, что они надеялись провернуть всё, пока я был в больнице.

Просто мы там быстро закончили, благодаря богине. Оленька получила ядро, и мы вернулись до того, как эта шайка успела провернуть задуманное. Прикидываю, как лучше поступить.

— Осмотр так осмотр. Заходите.

Мещеряков моргает.

Он, похоже, приехал сюда драться. Ему обещали, что граф Скорпионов будет упираться, а не открывать ворота и приглашать внутрь.

— Только есть четыре условия, — добавляю.

— Условия? — Пётр Сергеевич заинтересованно смотрит на меня.

— Требования, если вам так понятнее. Первое: понятые. У вас их нет, а без них ваш протокол — бесполезная бумажка. Родион Евграфович, — смотрю на дворецкого, — пошли за Сергеем в деревню и пусть кого-нибудь из поселения прихватит. Обоих сюда, живо.

— Принято, господин.

— Второе, — возвращаюсь к следователю и загибаю палец. — Внутрь идут четверо: вы, ваш писарь и двое. Остальные остаются во дворе, включая тех двоих, которые сейчас гуляют вдоль моей ограды с северной стороны.

— Откуда… — чуть не заикается Мещеряков.

— У меня глаза есть. Позовите их, пожалуйста. А то будет неприятно, если мои гвардейцы примут их за воров.

Мещеряков оборачивается и делает знак рукой. От ограды отделяются двое и, не торопясь, идут к машинам.

— Третье. Мой человек ведёт съёмку. Весь осмотр, от входа до подписи протокола.

— Это не предусмотрено.

— И не запрещено, — говорю. — Пётр Сергеевич, у меня сегодня жену пытались вывезти в лечебницу, о которой никто не слышал, по бланку с готовой печатью. Я стал очень щепетильным человеком. Мне нужно, чтобы всё, что вы делаете в моём доме, было записано.

Он молчит.

— И четвёртое, — говорю. — Читаю вашу бумагу дословно: «осмотр». Осмотр, Пётр Сергеевич. Не изъятие. Из моего дома сегодня не уедет ни одна булавка.

Вот тут он оживает.

— Если в ходе осмотра будут обнаружены предметы, имеющие значение для дела…

— То вы внесёте их в протокол и оставите на месте, — говорю. — А за дополнительными полномочиями поедете к господину прокурору. Он вам её, я уверен, подпишет часа за три. Или за сорок пять минут, если очень попросить. Но без соответствующей бумажки вы и пылинку из моего дома не вынесете.

Мещеряков смотрит на меня, и я вижу, как он начинает соображать.

Он не дурак. Ему велели съездить и привезти. Про то, что бумага на осмотр не даёт права брать, ему тоже известно — просто он рассчитывал, что я не замечу.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Ждём понятых.

Пока ждём, я успеваю завести Ольгу в дом.

Она идёт сама, но у крыльца я всё-таки подхватываю её под локоть, она явно устала, ей надо хорошо отдохнуть, а не вот это вот всё.

В холле нас встречает Алиса.

Она стоит на нижней ступеньке лестницы, в шали поверх платья, и, судя по всему, стоит там давно. Похоже, Евграфыч выпустил мою мать, хоть я и не велел. Но сейчас я даже рад, что она тут.

— Оленька!

— Всё хорошо, — говорит Ольга. — Я цела, Василиса Никитична.