Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

тесное знакомство с крепостным правом в его польском варианте. Московское правительство пыталось ограничить власть помещиков над своими крестьянами, издавая указы и даже закрепив ряд запретов в Соборном уложении 1649 г., но помогали они слабо в силу множества причин. Так постепенно и сложилась та печальная ситуация, покончить с которой удалось только в середине XIX столетия…

Книжное научение[131]

Книжное научение. С картины А.Ф. Максимова

В глубине церковного двора приютилась поседевшая от времени, но еще прочная изба. Небольшое крылечко с скрипучею лесенкой ведет к низкой, на больших железных петлях, двери. Время от времени дверь с визгом отворяется и впускает идущих поодиночке мальчиков.

Эта изба – школа (слово перешло в XVII веке из Польши и Западной Руси), где «младых детей и отроча учат грамотные хитрости, пению и писати».

Дети входят в темные сени, которые делят строение на две половины. В одной половине живет дьячок-учитель, в другой – происходит «книжное научение». Этим обычно исчерпывалось начальное обучение. Счет и арифметика пробивали себе дорогу в начальную школу с большим трудом. Пока употреблялись славянские цифры, изучение арифметики представляло немалые затруднения. Церковнославянская система, обозначавшая цифры многочисленными буквами, усложняла производство действий. Облегчение началось с применением арабских цифр, которые стали входить в употребление во второй половине XVII века. Царские дети сверх этого знакомились с отечественной историей.

Учебная изба невелика: шагов 8 – в одну сторону, немного больше – в другую. В писцовой книге Боровска 1683 г. даны размеры школьного строения: «Строена та школа рожественского попа Ефима, а земли, под тою школою по мере в длину 6 сажен, а поперек – 4 сажени». Стены бревенчатые темные, по стенам – лавки. Белая печь заняла весь угол у двери (на картине печи нет, виден только край поставца). Около печи – крашеный шкаф-поставец. У окон – простой дубовый стол о четырех ногах, подле него – такая же дубовая скамья.

В переднем углу в полумраке теплится небольшая лампадка. Дрожащим светом она обливает темные лики икон в медных окладах. В слабом ее мерцании в смутных очертаниях выступают заткнутые за образа пучки прошлогодних верб, просфора и штоф с крещенской водой.

Воздух в избе спертый, густой, пропитанный запахом сухого смолистого дерева и масла.

Это обычная обстановка жилья, и только пачки книг на длинной полке подле образов, гусиные перья, перочинный нож и чернильница на столе да висящий на стене пук розог намекают, что здесь происходит ученье.

Войдя в избу, каждый крестится, кланяется образам и, отдав поклон товарищам, подходит к старшему ученику. Его выделил учитель из всех «яко добрейшего и искусного» и избрал себе в помощь в его нелегкой задаче «блюсти учеников и хранить их яко зеницу ока».

Раньше всех старший приходит сюда и следит, чтобы ученики по очереди топили печь, подметали избу, приносили воду, убирали лохань и таким образом приучались с детства к порядку жизни и домоводству. В то же время он надзирает за собирающимися учениками, спрашивает урок, заставляет повторять выученное прошлый раз, останавливает тех, кто шалит, и взыскивает за непослушание. Он же выдает книги каждый раз, как ученики приходят в школу, и смотрит, чтоб они обращались с книгами бережно, «книги добро хранили, не вельми разгибали, листов втуне не перебирали» (не перелистывали), чтобы не бросали книги на скамейку, а клали на стол, печатью вверх, ибо книги очень дороги, «ибо книг аще кто не брежет, таковый души своея не стережет». Деления на классы нет, учатся все вместе, и каждый изучает свою часть. Так как на дом уроков не задается, а все выучивается в школе, то ученики книг не уносят домой.

Каждому пришедшему старший достает с полки книгу, по которой тот учится. Начинающим он дает букварь – «малую книжицу, по реченному алфавитицу, напечатанную по царскому велению младым детям к научению». Окончившим букварь вручает Часослов (заключает молитвословия вечерни, полуночницы, утрени и часов) и Псалтирь учебную. Осилившие это двое из взрослых учеников берут печатные в полдесть[132] Евангелие и Апостол.

«Учительное евангелие» Ивана Федорова и Петра Мстиславца, 1568—1569 гг.

Но после раздачи на полке остаются еще книги. Это – библиотека училища. Пока учащиеся собираются и вытверживают урок, присмотримся к тому, что на полке и что лежит там же в ларце.

На полке стоит «Псалтирь учительная» 1651 г., за которую дано в Москве на Печатном дворе 19 алтын, грамматика Мелетия Смотрицкого 1648 г. в полтину ценою и «Апостол» печатный, «что куплен в Овощном ряду у торгового человека за полтора рубля». Рядом с книгами «тиснеными» есть и книги «письменые»: «Толковая псалтирь», скорописная в десть, «за письмо дано 4 рубля», «Пролог» (сборник церковно-учительных статей из жизни святых, поучений и поучительных повестей и рассказов) в полулист, ценою 30 алтын, октоих или восьмигласник, писанный на линейных нотах[133] для обучения пению, который георгиевский поп продал за 1 р. 80 к., арифметика скорописная в четверку, ее взял учитель за долг— 2 р. 50 к. Псалтирь была главною учебною книгой. Изучивший ее считался человеком грамотным, книжным; часто Псалтирью и заканчивался курс. С Псалтирью грамотный человек не расставался в жизни. Она была дома настольною книгой, она сопровождала его и в путешествии и была «подорожною книжицею».

В ларце вместе с чистою бумагой и чернильными орешками уложены рукописи в виде столбцов. Это – скорописные азбуки. С особым тщанием и искусством они выписаны и вычурно украшены. В них показаны буквы различных почерков во множестве образцов, начиная с самых больших и кончая самыми малыми, и даны изречения виршами (стихами), расположенными по алфавиту начальных букв. Писчая бумага в XVII в. изготовлялась на двух фабриках – на р. Пахре и на р. Яузе, но невысокого качества. Привозилась она и из Голландии и Германии. Бумага была дорога. В конце XVII в. за стопу белой хорошей бумаги платили 1 р. 10 к. – 1 р. 40 к. (около 10–14 р.), низшего сорта – от 70 до 1 р. 20 к. (7 – 12 р.). В Чухломе Костромской губернии лист стоил около 4 копеек.

Подле азбук в ларце же лежат три больших писаных азбуковника.

Один азбуковник учебный. Это сборник статей, предназначенных частью для уже грамотных учеников, частью для руководства самого учителя. В нем помещены правила для учащих и учащихся, образцы сочинения писем и посланий к высшим лицам и благодетелям; есть и прописи – «увещания, учения, наказания учеником от многих книг, многаеже от грамматики» – и, наконец, семь отдельных глав, посвященных семи свободным мудростям: «грамматике, диалектике, риторике, музыке, арифметике, геометрии и астрономии». Этот азбуковник прочитывает учитель или старший по частям «в наказание