Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Из семи свободных мудростей знакомили более или менее только с грамматикой и арифметикой. Значение грамматики сделалось общепризнанной во второй половине XVII в. в связи с вопросом об исправлении книг, и это повело к включению ее в школьный курс и к созданию Мелетием Смотрицким учебника. Но системы в преподавании грамматики не было. Правила излагались маловразумительно и сбивчиво. Главное внимание при ее изучении направлялось на правописание. Но умение писать грамотно и орфографически правильно достигалось редко. Даже в первой четверти XVIII в. учителей грамматики почти не было и лиц, знающих орфографию, искали: в 1723 г. канцелярия Святейшего Синода просила приискать для нее кого-нибудь, знающего «хотя бы одну часть орографии, на первозаводство». Из арифметики в лучшем случае проходили практически «нумерацию или считание словесом и начертание числом цифирным, адисие или считание (сложение), сюбстракие (вычитание), мультипликацие (умножение) и дивизие или деловое (деление), меры Московского государства Русские Земли, денежный счет Французской земли, Ливонской, Виницейской и Флоренской и вынимание дробей». Пособием служила таблица умножения, известная под заглавием «Счет греческих купцов учит младых деток считати». Математические знания, как не имевшие тесной связи с религиозно-нравственным характером образования и обучения, не находили широкого распространения. Только в конце XVII в. в связи с развитием потребности в искусстве вычисления появляется печатная книга «Считание удобное, которым всякий человек, купующий и продающий зело удобно может изыскати число всякой вещи».

Два других азбуковника – настоящие энциклопедические словари. В них под соответственными буквами можно отыскать толкование непонятных «иностранных речений, иже обретаются в святых книгах», и много интересных сведений. По временам эти азбуковники раскрывает учитель и читает ученикам, что «Демокрит бе во элинех древне философ некий», что «Пифагор, еллинский мудрец, жил в лето 5307», что «Платон-философ жил за 1400 лет до Р. Хр.» К философам азбуковники причисляли Демосфена, Вергилия и Овидия. Помещались в азбуковниках и загадки вроде такой: которая вещь двою рождена, не единова не крещена, а Бога хвалит и мир ее слушает. Ответ: колокол у церкви – провозвестник на божественное пение. Вычитывает учитель из азбуковника, что «Азия первая часть земли, студености ради так именуема… Африка же теплоты ради великия прозвася… Европа – третья часть земли от дщери Агенора царя именовася, юже Юпитер, волхв, Зевсов сын, на Крите на поле восхити. В той убо части Азии великого благочестия светлосиятельное государство Российского царства пресветлая и богом снабдимая великая держава»… С интересом слушают «отроча» о траве асиди, от которой «бегают нечестивии дуси, а растет она в индийских странах». Дивятся они «морской рыбе балене», которая, «егда начнет играти, тогда гласом кричит, что лютый зверь, а на носу у нее вверх что две трубы дымныя велики, а как прыснет, и от того прыску корабли потопит». Из разных книг собраны эти сведения. Много труда положил собиратель, когда «потрудихся та зде написати по буквам, по алфавиту. Сице истинно есть или ложно, не веде, но убо в книгах сие обрете».

Ученики собрались. Всей «братии» – человек десять в возрасте от 7 до 16 лет. (В лицевом житии преп. Сергия начала XVI в. есть изображение школы с учителем и 11 учениками. В букваре Бурцева 1637 г. помещено – 5 учеников, в лицевом житии Антония Сийского 1648 г. то же число, в букваре Феодора Поликарпова 1701 г. – 6 учеников.) Здесь дети людей разного чина: и поповские, и купеческие, и служилые, и посадские, и крестьянские. На основании подсчета подписей на документах можно установить процент грамотности различных классов в XVI–XVII в. «Грамоте гораздо» было духовенство. Очень значителен процент грамотных среди купцов – выше 80 %. До 80 % доходила грамотность среди бояр и детей боярских. В посадском кругу – 20 %, среди крестьян, стрельцов, пушкарей, холопов – около 15 %. Многие понимают пользу грамоты. Она нужна, чтобы «чести книги священные, утверждатися в вере и разумети право (правильно)». Необходима грамота для духовных, так как «не учась в попы не ставят». Нельзя быть без грамоты дьякам в приказах, воеводских и земских избах. Полезна она купцу, посадскому и крестьянину, когда приходится совершать ряды и сделки, подсчитать и записать добро, заметить, что и как продал и купил.

Дети умыты и причесаны. На них сорочки белые, желтые и синие, холщовые, крашенинные и тафтяные (тафта – шелковая материя). Ворот плотно облегает шею. Разрез напереди или слева. На спине и на груди подшита подоплека (подкладка), а у рукавов под мышками и внизу у боковых разрезов вставки-ластовки[134]. У многих кант синего и красного цвета; на ногах у одних онучи и лапти, у других – сапоги.

Урок повторен. Шум и говор в избе нарастает. Усиливается движение. Нет-нет, кто-нибудь толкнет соседа да затеет возню. Драчуны уже готовы сцепиться. Слышатся чаще возгласы старшего.

Скрипнула дверь, и входит учитель, который «книжному научению наставляет». Ему лет под пятьдесят. Он худощав, с открытым лбом, тонким носом, глубоко сидящими под нахмуренными бровями глазами. Длинная темная борода подернута сединой. Волоса заплетены в косичку. Темно-синий подрясник низко подпоясан широким поясом (данные для восстановления облика учителя дает изображение в букваре Поликарпова). Учили в школе духовные лица – священники, дьяконы, дьячки, монахи – и мастера грамоты из причетников или отставных подьячих и простых любителей книжной мудрости. Они отправляли занятия у себя и ходили по дворам заниматься в семье. Жития святых чаще всего называют учителями дьячков. Есть указания, что жены заштатных священников и дьяконов обучали девочек. Учителей, специально подготовленных и посвятивших себя исключительно делу обучения, не было.

Проседь в волосах, морщинистое лицо, впалые щеки, мозолистые руки свидетельствуют о том, что в суровом труде он прошел свой нелегкий жизненный путь. Лет тридцать он служил в этом приходе дьячком. Есть у него немного земли, на ней дом, ходит он за огородом, кормится от церкви, служит ему подспорьем и книжное научение. Кто вручает ему детей «грамоте учити», тот платит ему по условию деньгами или натурой. По праздникам приносят ему ученики «от снедных брашен и питий, говяд, птиц водоплавных, млека сгущенного, масла из семен изгнетенного, пива добрейшего, пчелиного меду сладчайшего». Скромно живет он и прокармливает свою большую семью. Когда приходится ему трудно, он «бьет челом и плачется» боярину-благодетелю, просит «пожаловать, прислать ему, работничку, на школьное строение, с домашними на пропитание».

Учит он грамоте, но мало он «знает силы в Божественном писании». Сам он прошел неважную школу: умеет читать и писать. Негде ему запастись знаниями и получить лучшую подготовку, некогда ему пополнять их. Не идет он вперед, а ведет дело так, как вели его предки.

Обучение грамоте. Фрагмент миниатюры из жития Антония Сийского. Середина XVII в.

Появление