Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Ртищевского братства (1648 г.), Чудова монастыря (1653 г.), Заиконоспасская (1665). В них учили в том числе греческому, латинскому, церковнославянскому языкам, основам философии и других свободных искусств. Тогда же на фоне расширения контактов с Западной Европой появляется не только мода на учителей-иноземцев, но и осознание необходимости профессионального образования.

Разворот букваря В.П. Бурцева, второе издание, 1637 г.

Специальные школы открываются при приказах: Лекарская, Посольская, Типографская школа «греческого чтения, языка и письма» при Московском печатном дворе (1681 г.). В ней обучались 233 ученика. В 1673 г. А.С. Матвеев открыл первую русскую «консерваторию», в которой русские ученики обучались музыке и сценическому искусству.

В 1687 г. в Москве открывается первое высшее учебное заведение, Эллино-греческая академия, в 1701 г. переименованная в Славяно-латинскую, а в 1775 г.– в Славяно-греко-латинскую академию. Здесь готовили будущее высшее духовенство и чиновников государственной службы.

В тереме

В тереме. С картины К.В. Лебедева

Заглянем в дом зажиточного человека XVII века, чтобы познакомиться с укладом обыденной жизни его семьи. Очерк берет зажиточного человека не из самого верхнего слоя посадского населения, не из гостей, а из среднего слоя, из суконной сотни. Суконная сотня пополнялась из наиболее состоятельных посадских и черных людей. Указами их переводили в Москву. Нередко, впрочем, члены сотни жили и вне Москвы.

На узкой кривой улице, с грязною бревенчатою мостовой, среди небольших дворов с нехитрыми строениями стоит большой двор, обнесенный прочным тыном. Высоко поднят острый тын. Крепко заперты большие брусяные ворота с калиткой, покрытые чешуей на два ската. Затворы в воротах на толстых железных петлях, у затворов – «засовы и скобки затворные – большие, железные, луженые». Ни скот, ни человек, будь он свой или чужой, не может войти во двор без ведома: в воротной избушке «дозирает» за всем слуга. Это – двор суконной сотни торгового человека.

Сотворя крестное знамение перед образом над воротами, стукнем в калитку и громко скажем: «Господи Иисусе, помилуй нас!» Ответив на возглас: «Аминь!», на стук выглянет слуга. Если он признает в нас особ более знатных, чем его хозяин, то с низким поклоном он встретит нас, распахнет широко перед нами ворота, и мы въедем во двор. Если нет, то, оставив лошадь за воротами, мы войдем через калитку.

Весь двор зарос зеленою травой. У тына громадные кусты крапивы, которую «с весны варят про себя много». В глубине двора – купы деревьев сада. За оградой его раскинулись широко кудрявые наливные яблони и зеленые груши, стоят хмелевые жерди, а среди них – «вишенье, малина, калина, черная ягода смородина, кусточки часты, цветы алые и лазоревые». Там же в огороде – огурцы, капуста, горох, лук, морковь и «всякая овощь, что про себя съесть или в год поставить или осолить».

На зеленом фоне двора разбросаны строения, размещенные по хозяйственной надобности и удобству. Тут – «черная клеть людская», там – «изба поварная, а в ней печь приспешная» (приспех – стряпня). Против избы – «ледник да погреб, на них амбар», подле них – «конюшня с сенницею рубленая, новая да хлев». «Посторонь – мыленка (баня) с предбанником».

Проторенные в траве дорожки от всех служб сходятся у хозяйских хором, средоточия всей жизни двора.

Хоромы (слово «хоромы» соответствует теперешнему «дом» – в несколько комнат) бросаются в глаза. они значительно отличаются от всех других строений. Клети срублены просто, без затей. Хоромы «построены доброю плотничною работою и украшены изрядными резями». Избы топятся по-черному, выпуская дым в волоковые окна и двери. В хоромах – печи по-белому с дымницами-трубами. Службы приземисты, стоят прямо на земле, хоромы высоки, поставлены на подклетах.

В хоромах три «жилья» (этажа). Нижнее жилье – подклет. Одна часть подклета с волоковыми окнами – жилая: там «люди живут». Другая часть – глухая, без окон, с крепкими дверями – кладовая, казенка, где хранится казна, имущество и товары. Над подклетом среднее жилье. Здесь две горницы (от слова «горний» – верхний), где проводят день, и чуланы – спальни, где ночью спят. Между горницами – сени с кладовыми, а над сенями третий этаж – светлый, с «красными» (большими) окнами, чердак-терем – женская половина дома; при нем балкон-гульбище.

Московские улицы в XVII в. Гравюра из книги А. Олеария

От ворот по помосту мы направляемся к «приезжему красному крыльцу» с точеными столбами и перилами. Три ступени ведут на нижнюю площадку-рундук, затем идет лестница на среднюю площадку. Отсюда по третьей лестнице мы всходим на верхний последний рундук. Через низкие двери, сильно наклонив голову, чтобы не удариться о верхний косяк, мы вступаем в сени. Из сеней, по всхожей лестнице, обшитой досками, поднимаемся на чердак-терем.

Эту женскую половину, главное место домашней жизни, и изображает наша картина.

Перед нами просторная светлая комната. Окна в ней красные, большие с косящатою слюдяною окончиною. В простых избах были небольшие продолговатые щелеобразные окна для выпуска дыма. Когда их закрывали доской, в избе становилось почти темно. Иногда такие окна затягивали кожею или пузырем. В зажиточных домах окна делались больше и в свинцовые полосы вставляли слюду. Если куски слюды имели форму репьев, окончина называлась репейчатой; если куски были в виде ромбиков-косяков – косящатою. Стекла были во дворце и у очень богатых людей. Стекло было привозное и дорогое. Первые стеклянные заводы заведены при царе Алексее Михайловиче.

Потолки и стены обшиты гладко – «в лас» – «красным» (тщательно выструганным тесом). Пол настлан толстыми широкими досками. По стенам вокруг всей комнаты – широкие лавки[140]. Полка, верхний край стены, наличники у дверей и окон, скамьи для сидения, дубовый стол в углу и шкап-поставец покрыты резьбой. К хорошему плотничному и столярному наряду подошел и хороший хоромный наряд – полотняный расшитый подскатертник на столе, узорчатые полавошники коричневого и гранатного цвета на лавках и скамье. Украшение домашней утвари и одежды служило предметом самых внимательных забот. На стенах нет ни зеркал, ни картин светского содержания. Зеркал и картин светского содержания на стенах не вешали: то и другое – «большой заморский грех». Собор 1666 года запретил духовным лицам иметь в своих домах зеркала. Во второй половине XVII в. то и другое, однако, стало появляться у царя и знатных лиц. В конце XVII в. вошли в распространение «фряжские листы» и у других сословий: их покупали в Овощном ряду. Зато весь моленный передний угол «убран святыми, честными образами, благолепно и со всяким украшением». Средние три образа – Деисус (три иконы: Богоматери, Иисуса Христа и Иоанна Предтечи) в резном киоте за слюдою; это – родовое моление и благословение родителей. Другие образа подарены друзьями. На одних образах позолоченные венцы и оклады, на других – жемчужная обнизь. Оклады на