Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Рост школ и учащихся отразился на усилении спроса на учебные книги. Как значительна была в них потребность в XVII в., показывают приходо-расходные книги московского Печатного двора. В половине XVII в. азбука была отпечатана в течение четырех лет (1647–1651) трижды в количестве 9600 экземпляров, учебный часослов в течение семи лет (1645–1652) издан был 8 раз, учебная Псалтирь в течение шести лет (1645–1651) – 9 раз. Кроме того, много учебников приходило из братской печатни Западной Руси.

Эти школы были единственными рассадниками умственной культуры. Никаких прав по образованию эти школы не давали. Пока запросы были невысоки, начальная школа обслуживала вполне нужды общества. В высших кругах московского общества начинают учиться «по латыням». Боярин А.С. Матвеев обучал сына латинскому и греческому языкам. Старшие сыновья царя Алексея Михайловича изучали польский и латинский языки, а царевич Феодор Алексеевич писал стихи и любил математические науки. «Царский синклит польского языка не гнушался, но читал книги и истории ляцкие в сладость». С половины XVII века идет ряд попыток частными силами разрешить вопрос об организации высшего образования. В 1649 г. боярин Ф.М. Ртищев с разрешения царя и по благословению патриарха устроил в Андреевском монастыре под Москвой ученое братство, в котором выписанные из Южной Руси иноки знакомили с наукою «до риторики и философии хотящих тому учению внимати». Около того же времени Епифаний Славинецкий открыл школу риторики, философии и греческого языка. В 1666 г. Симеон Солоцкий в Заиконоспасском монастыре вел курс наук, принятых в Киево-Могилянской коллегии. В 1682 г. Сильвестр Медведев преподавал латынь, а при московской типографии учили греческому языку.

Но когда во второй половине XVII века и в начале XVIII века появились новые запросы у общества, когда церковь в борьбе с ересью, своею и иноземною, стала искать опоры в высшем знании[138], а государство сознало необходимость специальных знаний для своих служителей, тогда над этою начальною школой выросли по иноземному образцу высшая Славяно-греко-латинская богословская школа и специальная школа, «потребная к мореплаванию и инженерству, к артиллерии и гражданству». Но наряду с этою новою правительственной школой до половины XVIII века продолжала существовать старая частная начальная школа с прежнею программой и приемами книжного научения, и так же, как и раньше, она являлась главным источником народной грамотности и народного образования.

В XV – начале XVI в. в ответ на «социальный запрос», на все возраставшую необходимость в большом числе грамотных людей, распространяется практика освоения чтения, письма и счета не только среди служителей церкви, но и среди людей светских – в первую очередь, конечно, принадлежавших к привилегированному сословию. Достаточно много грамотных было среди бояр и детей боярских. Социальный запрос на грамотных людей исходил по понятным причинам и от власти. Мы видим это по дошедших до нас документам того времени. Например, Белозерская губная грамота 1539/40 гг. гласит: «И вы бы меж собя свестясь все за один учинили собе, в тех своих волостях, в головах детей боярскых, в волости человекы три или четыре, которые бы грамоте умели…» Или во многом схожая по тексту Уставная губная грамота великого князя Ивана Васильевича жителям Вельского стана Важского уезда того же времени: «И вы б меж себя, свестясь все заодин, учинили себе в Велском стану и в волостех в головах людей добрых человеки три или чотыре, которые б грамоте умели…»

Уже в первой четверти XVI в. отмечается возрастающее число собственноручных подписей под актами. Понятно, повторимся, что это прежде всего касается феодалов, особенно их высшего слоя, и лиц духовных. Но параллельно все возрастает и количество грамотных писцов в деревнях. Сохранились рукопись, написанная на пергамене в селе Петровском близ Вологды 1410 г., и Евангелие, переписанное в селе Новом около Вязьмы в 1527 г. На документах середины XVI в. встречаются и подписи простых крестьян, видимо, прошедших обучение в одной из школ, подобных описанной в очерке выше. А этом контексте невольно хочется привести слова из послесловия Дионисия Шестника, игумена Перынского скита под Новгородом к переписанной им Четье-Минее. После завершения основного текста автор оставил молитвенную часть писцовой записи с благодарением Христу и следующими словами: «Аще где буду описался есмь или съ другомь глаголя, или дети уча, или в помышлениих окаанных, не поропщите на мое окааньство…»

Иначе говоря, перед нами прямое указание на факт обучения детей при монастыре. Сохранились и сведения о том, что грамоте могли учиться взрослые – при возможности и необходимости. Так, Александр Ошевенский, будущий основатель Ошевенского монастыря, поступил в Кириллов монастырь уже грамотным, но был отдан игуменом для лучшего «наказанья» (т. е. обученья) «к дьяку некоему разумну и искусну».

Известно о существовании на Руси двух типов учебных заведений: частные и братские. Первые, где преподавали, получив на то разрешение начальства, лица духовного звания. Оплату они получали продуктами. В дошедшем до нас «Азбуковнике» XVIIв. мы находим интересные призыв от лица «Мудрости» к родителям разных сословий отдавать своих сыновей для обучения «прехитрой (то есть премудрой.– Сост.) словесности»: «Сего ради присно глаголю и глаголя не престану людям благочестивым во слышание, всякого чина же и сана, славным и худородным, богатым и убогим, даже и до последних земледельцев».

Гравюра из «Азбуковника» В.П. Бурцева

«Ограничением к обучению служили лишь нежелание родителей либо уж совершеннейшая их бедность, не позволявшая хоть чем-нибудь оплатить учителю за обучение чада», – свидетельствует Н.В. Ярхо.

Братские школы основывались братствами – общественными объединениями, родственными западноевропейским цехам, и содержались на средства. При всей индивидуальности каждого учебного заведения и существования у них отдельных уставов, само устройство их имело много общего. В них имелись старосты, ответственные за порядок, дисциплину и т. п. Преподавали в школах чтение, письмо, счет, пение, основы религии и Священной истории, давали представление о риторике и астрономии.

С развитием в XVIв. книгопечатания книг становилось все больше. Помимо рукописных «Азбуковников», уже через сто лет появляются первые буквари, то есть специальные учебные пособия. В 1634 г. впервые был напечатан букварь В. Бурцева[139], при этом второе издание появилось уже через три года. Его востребованности способствовала и невысокая стоимость – одна копейка. Появились и другие учебные книги, в том числе первое пособие по арифметике «Считание удобное, которым всякий человек, купующий или продающий, зело удобно изыскати может число всякия вещи» – таблица умножения. Отмечают, что Печатный двор во второй половине XVII в. напечатал 300 000 букварей, 150 000 учебных Псалтырей и Часословов.

Середина XVII столетия также знаменуется открытием школ по западноевропейскому образцу – грамматических школ. В их числе греко-латинская школа