Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

образах покрывали только поле, оставляя фигуру открытою. Этим оклад отличался от ризы, которая закрывала все, кроме лика, рук и ног. Ризы вышивались и низались жемчугом и стеклярусом. Перед образами «лампада меди красной луженой, с кистью шелковой». Строго глядят освещенные горящею лампадой «лики темного письма с плотию скудной и умерщвленной». Икон светлого письма не ценили, их избегали из боязни греха. У каждого образа – убрусец для завешивания. Под образами спущены пелены разных цветов, «вышитые узором с крестом позумента золотного». Весь угол, «всякие ради чистоты: и от пыли, благочиния ради и бережения», задергивается завесой-застенком.

Богатые образа и хороший наряд хором свидетельствуют о зажиточности семьи. В доме, очевидно, «запасу к домовому обиходу много: хлебного всякого жита и всякого обилия, квасу и пива, мясного и рыбного, свежего и соленого. Гуси, утки, куры водятся, дома родятся, не на торгу куплено». Здесь «сами едят да и людей кормят и милостыню дают от трудов праведных». «Когда чего похочется, все свое дома готово, во всем прохлада и себе, и семье, и гостям: вместо того, чтобы идти на торг, а ты в клеть». Заведено дома и всякое рукоделье, чтобы в чужой двор «ни по что» не ходить.

В доме не только всего много, но и виден порядок. Особого богатства в обстановке в обыденной жизни не любили выказывать между прочим и потому, что боялись, что если начнет торговый человек жить «с устроением» (с удобствами), то на него наложат разорительную должность.

В горницах чисто: стены и пол, стол и лавки, окна и двери вымыты, выскоблены, вытерты. «Измыто» и нижнее крыльцо, а перед ним навалена солома – «грязные ноги обтирати»; а у сеней перед дверьми положено потирало – рогожа. «Все по чину, все упрятано, где что пригоже». Хоромный убор – в ящике под лавкой у двери. Постели, платья – в сундуках и коробьях. «Убрусы, рубашки, ширинки (платки) хорошенько, чистенько, беленько уверчено и укладено, а лучшие вещи в сундуках и коробьях под замком, а ключи в малом ларце на полке». «Людям посмотреть пригоже, а себе мило и прибыльно». Мода менялась при медленном течении жизни редко, и дорогие одежды передавались по наследству детям и внукам.

Все это показывает, что дом «устроен». А «устроен» он и зажиточен оттого, что хозяин и хозяйка «порядливы, о деле радят, в счете живут». Есть «такие, которые, на люди глядя, живут не по силе, займуя или несправедливым имением». Наш же хозяин «в своем всяком обиходе, в лавочном и всяком товаре и в казне и во дворовом всяком запасе всегда себе смечает и потому живет и обиход держит по приходу». Не «вор он, не бражник, человек он добрый и животом (имуществом) прожиточен». Поэтому-то его выбрали из посадских торговых людей в целовальники, и «производил Бог и благочестивый Государь велел ему послужить в своей царской казне у таможенных дел».

Дом ведет хозяин. Он учит страху Божию жену, детей и слуг, «наставливает добром и лихом, а не имет слово, ударит жезлом, чтобы научить бояться Бога и творить доброе». Он зорко следит, чтобы все бережно было, чтобы «дурного не попустить, добро пожаловать», чтобы «все были в чти, в грозе и во всяком дозоре», чтобы «служки в службе бесхитростны были и промеж себя не кралися, чужого отнюдь не хотели, государское (хозяйское) берегли, не лгали, не клеветали». Кто же «ленив, сонлив, крадлив, упьянчив, кого наказание и побои неймут, тех он от дела отставливает». Все от него зависит, и ему подчинены все, не только прислуга и дети, но и жена. Повинуется ему жена и «не имеет ни единые власти над мужем». Муж – глава ей и господин во всем. Если он допустит власть жены, он потеряет не только мужское, но и человеческое достоинство. «Ни в скотех скот – коза, ни в птицах птица – сыч, ни в рыбах рыба – рак, ни в зверях зверь – еж, ни в человеках – человек, которым мужем жена владеет».

Много дела у мужа. Он торгует в лавках в городе, ведет гостьбу в разных землях, ездит на ярмарки, «служит у государева дела, все государское держит в счете, в смете, в письме»[141]. Не может он постоянно быть дома и за всем смотреть. Большая доля в устроении дома падает на жену. «Жена добра – опора мужа, она дороже камени многоцветного, так как мужу своему делает благожитие». Она подле мужа – главная распорядительница в доме.

Средневековый висячий замок со скобами для крепления к двери и косяку

В отлучку мужа и вводит нас картина в терем, где собрались женщины.

Даже при беглом взгляде нетрудно заметить, что женщины различаются головным убором и одеждой. У одних волосы открыты, распущены или заплетены в косу, только для сохранения в порядке они повязаны широкою вышитою лентой. Это – девушки: открытая голова – символ девичества. У других женщин, наоборот, волосы убраны в подубрусник (шапочка вроде повойника) и покрыты белым платком – убрусом. Это – замужние: подубрусник и убрус – символ замужества.

Одежда у всех в общем сходна. Она широка, без талии, так как приличие не позволяет обрисовывать фигуру. Но в частностях одежда различается не только добротностью и красотой материи, но и покроем. На одних женщинах длинные, широкие верхние сорочки с разрезом только для головы, с длинными рукавами со множеством мелких складок. Сорочки перехвачены поясом. Эта одежда повседневная, домашняя, в ней перед посторонними людьми показываться зазорно. На других женщинах – выходная одежда, телогрея, «платье распашное», застегнутое спереди до горла небольшими пуговицами, длинное до пят, с проймами для рук и длинными свешивающимися за спиною рукавами. Их не видно за спиною. Рукава или ниспадали, или связывались за спиною вперекидку друг на друга.

В убрусе и телогрее дородная, «смысленая» хозяйка. Ей лет под сорок. Сообразно с своим влиятельным положением в доме она стоит на видном месте. В ее осанке чувствуется, что она сила, что она «правит домовое хозяйство». Ничего не делая без позволения мужа, в согласии с ним она ведет дело. На ней лежат все сложные семейные и хозяйственные заботы. Она распределяет работу, указывает, «как всякое дело начинати, как рукодельничати, как ества варити и печи». Вместе с мужем она имеет попечение о детях, воспитывает их в добром наказании, «учит их божеству и вежеству и всякому благочинию». «Уча и наказуя, рассуждая и раны возлагая, она вместе с мужем держит их во всякой чистоте».

Тут же и дети – две дочери и сын.

Старшая дочь сидит за пяльцами. Она «хороша изучена