Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Сведения о численности японских армий, имевшиеся в последний период войны в русской главной квартире, базировались исключительно на донесениях агентов, а также на том, что было добыто от пленных и местных жителей, из перехваченных документов и т. д., поэтому сведения эти не отличались точностью.

Установить место нахождения японских армий после сражения под Мукденом оказалось очень затруднительным, ввиду того, что при поспешном отступлении русской армии от Телина к Сыпингаю было утеряно даже соприкосновение с выдвинутыми вперед неприятельскими войсками. Затем последние события произвели такое впечатление на китайское население, что почти все шпионы скрылись и даже за большие деньги оказалось затруднительным заручиться новыми. Кроме того японцам попала в руки часть обоза русской главной квартиры с делами разведочного отделения, чем положение некоторых агентов в Японии подверглось большой опасности и пришлось их отозвать.

Только по истечении двух месяцев, путем многочисленных усиленных рекогносцировок, удалось восстановить более или менее ясную картину расположения неприятельских армий. Выяснилось, что сначала в центре, у Чжантуфу, находилась 4‑я армия Нодзу; на левом фланге к северу от Факумына 3‑я армия Ноги; на правом фланге против ген. Ренненкампфа удалось установить присутствие 5‑й армии Кавамура. Впоследствии в первую линию передвинулась и 1‑я армия Куроки и 2‑я армия Оку, которые первоначально оставались у Телина и расположились вправо, т. е. левее 4‑й армии.

Результаты разведки кавалерией были, как и в течение всей войны, особенно мало удовлетворительны в период занятия позиций у Сыпингая. В июне же совершенно прекратились разведки, производимые войсками, исключая отрядов ген. Мищенко и Ренненкампфа. Задача разведки о противнике должна была быть выполнена вновь принятыми на службу китайскими разведчиками. Как неверны были сведения, добываемые этим путем, доказывает то обстоятельство, что в течение двух месяцев в полевом штабе русской армии существовало предположение, что армия Нодзу выбыла с фронта и перешла на крайний правый фланг или даже совсем выбыла в Корею. Лишь 12 августа после произведенной японцами к западу от железной дороги усиленной рекогносцировки, по погонам павших японцев и из перехваченных бумаг узнали, что армия Нодзу находится на своей первоначальной позиции. Все донесения китайцев оказались просто вымышленными.

Особенно трудно было установить прибытие к японцам новых подкреплений. В японскую печать никогда не проникали никакие сведения относительно этого вопроса; в перехваченных бумагах также не имелось даже и намека об этом. Присутствие 3 новых японских дивизий (14, 15 и 16‑й) на театре войны было установлено только в начале сентября, т. е. после окончания войны, по бумагам, отобранным в 1‑й армии у пленного японского офицера.

Во всяком случае, в русской главной квартире не могло существовать никакого сомнения относительно собственного превосходства над силами японцев. В то время как к русским войскам на театре войны прибывали новые корпуса, а потери пополнялись людьми, состоящими на действительной службе, японцам приходилось довольствоваться для новых формирований и пополнений людьми, получившими только поверхностное военное обучение.

Все расчеты, сделанные русскими, по которым выходило, что к окончанию войны у японцев было будто бы 378 000 штыков, были произвольны и не имели никакого основания. Численность русских войск во всякое время давала им возможность перейти к наступательному образу действий. Но даже при наличности превосходства русской армии в сотни тысяч, при окончании войны, нельзя было все же рассчитывать на успех. Все, в чем нуждалась русская армия, было доставлено из России; по числу штыков и по количеству военного материала русские далеко превосходили неприятеля. Но нравственный дух, который только и дает победу, нельзя было возместить, а он-то и был потерян безвозвратно.

Глава II Сыпингай. Могила наступательной идеи

На полях сражений Маньчжурии народилось поучение нашего устава – что организация прикрытия войск не должна парализовать их порыва к неудержимой атаке, чтобы позиции не стали могилой наступательной идеи. Позиции, покрывавшие всю Маньчжурию, от Ялу до Мукдена, с самого начала войны приковывали русские войска к местности неудержимой силой, связывали их операции и роковым образом влияли на решения начальников. У Ляояна, на Шахе, у Сандепу и Мукдена идея наступательного образа действий была парализована существованием этих позиций, а у Сыпингая эта идея нашла себе окончательную могилу.

Конечно, необходимо было, чтобы русские армии, когда они приостановили свое отступление у Сыпингая, немедленно приступили к укреплению мест расположения своего. Нужно было создать сильную позицию, чтобы под ее прикрытием привести себя в порядок и укрепиться для новых боев. Но все устройство этих позиций вскоре указало, что новый главнокомандующий и не помышляет заменить прежнее пассивное ведение боевых действий смелым наступательным порывом вперед. Возникали все новые позиции, позади передовых, которые все вместе указывали путь не вперед, навстречу противнику, а назад в тыл.

Нельзя не сказать, что русские войска приобрели большое умение в устройстве полевых укреплений. Весь приобретенный в этом отношении опыт в течение предшествующего времени был применен при устройстве укрепленных позиций под Сыпингаем, а так как противник в течение полугода почти не мешал укреплять и строить, то возникли такие полевые укрепления, которые не имеют примера в истории военного искусства в смысле количества и силы отдельных укреплений.

Так как на этой позиции не разыгралось никаких боев, то обстоятельное их рассмотрение для нас не представляет никакого значения. Но для суждения об общем положении военных дел на театре войны необходимо бросить общий взгляд на эти позиции и указать на некоторые характерные их признаки.

Главная оборонительная линия на возвышенном северном берегу Тайдзыхе состояла из ряда опорных пунктов (редуты, полевые укрепления разной профили с закрытиями для пулеметов, деревни, приведенные в оборонительное состояние, и т. п.), связанных между собой стрелковыми окопами; перед фронтом тянулись искусственные препятствия из целого лабиринта проволочных заграждений, волчьих ям, засек и мин. Ходы сообщения вели в тыл к батареям и укреплениям второй и третьей линий, из которых далее на север были проведены колонные дороги для движения войск.

Значение укреплений на задней линии казалось более чем сомнительным. Если бы передовая линия была прорвана японцами, то тыловые укрепления вряд ли в состоянии были бы удержать неприятеля, в особенности если принять во внимание, что они находились всего в расстоянии 600 до 800 метров позади главных позиций и не имели достаточного обстрела. Но самое важное было то, что существование тыловых укреплений указывало войскам, что была принята в расчет возможность потери главной позиции. Такое сознание не могло будить в войсках дух наступательных порывов.

Чтобы судить о количестве укреплений, достаточно сказать, что только на участке 2‑й армии – между железной дорогой и Чжаосытайхе – было возведено 95 полевых укреплений, 60 деревень было приведено в оборонительное состояние, свыше 350 000 квадратных метров было покрыто