Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

30 мин. утра в северо-восточном направлении раздалась канонада. Обозы были запряжены, но корпус только в 3 часа дня начал движение вместе с обозами. Полагали, что японцы делали попытку движением на Янтай отрезать армии путь отступления. До полудня прибыла также с отрядом из Мутшана сводная бригада, оставленная для обороны Ляояна, благодаря чему опять собрались все части корпуса, заметно поредевшие.

Перед выступлением из Бахатшу я и подполковник Паподопов сидели с корпусным командиром в деревне под деревом. Генерал Случевский высказывал свой взгляд на руководительство сражением и на причины, почему войска частью оказались не на высоте задачи. «Пойдемте, я хочу поговорить с солдатами и объяснить им причины».

Вблизи нас, составив ружья, стоял Орловский полк. Генерал собрал около себя солдат и держал к ним речь, начинавшуюся словами: «Братцы, нам нужно себе уяснить, почему это происходит, что нас все бьют; я хочу вам это сейчас рассказать. Видите, у вас явилось два новых врага,– при этих словах солдаты немного изумленно и испуганно вытаращили глаза, а генерал Случевский продолжал: – Я подразумеваю не настоящих, а воображаемых врагов, это – горный дух и гаолян!»

Тут генерал объяснил, как раньше, в горах, шутил «горный дух»; японцы – большею частью горные жители, русские же солдаты непривычны к горным боям. Поэтому всюду, в каждой лощине, за каждым холмом мерещился неприятель, всегда считали себя обойденными, словом, горный дух сражался на стороне японцев. Этого врага надо просто устранить; нужно всегда помнить о том, что против обходов имеются резервы и что тот, кто обходит, сам может быть обойден. Здесь, в равнине, теперь появился другой враг – гаолян, который также до сих пор не был известен русскому солдату. Противник прятался в нем, внезапно открывал стрельбу и производил нечаянное нападение на наши войска; последние приходили в гаоляне в расстройство, благодаря чему 2 сентября пропала таким образом целая бригада. Генерал дал затем указания, как проходить гаолян разомкнутыми линиями, не теряя связи, как нужно самим пользоваться им для скрытого приближения и т.д., и заключил свою речь словами: «Горный дух гоните к черту, а гаолян сделайте своим союзником!»

Несомненно, генерал был во многом прав, но бросалось в глаза, что японцы, не знавшие также ранее гаоляна, с самого начала сделали его своим союзником.

Между тем пришло время выступать; войска двинулись. Корпусный командир пропускал их мимо себя и здоровался с каждой частью. Ни в одном батальоне не было в среднем более 400 человек, в ротах самое большее по одному офицеру. С самого начала войны войска не пополнялись, их запасные батальоны находились в России.

X корпусу для отступления на Мукден приказом по армии была указана Мандаринская дорога. 4 сентября корпус должен был дойти до местности – деревни Янтай, Ванбаоцяо, Яоцзятунь.

Восточнее Мандаринской дороги, ближе к неприятелю, находились казачья дивизия Самсонова и I сибирский корпус; далее III сибирский корпус и дивизия Мищенко. XVII корпус двигался за Х по Мандаринской дороге.

Вдоль железной дороги и западнее ее двигались войска, составлявшие гарнизон Ляояна.

У Сандепу мы достигли Мандаринской дороги, по которой корпус продолжал движение на Янтай. Эта многократно упоминаемая дорога представляет собой широкую, в 50–60 метров ширины, глинистую грунтовую дорогу, без боковых канав, пролегающую по прямой линии среди гаоляновых полей; через ручьи переходят по мостам, через реки, как Шахе – переправа вброд. Хотя в продолжение нескольких дней стояла сухая и жаркая погода, на дороге местами были глубокие выбоины с водой и топкие места; на остальном же протяжении дорога была настолько ухабистая, что для повозок пригодны были только [участки с] двумя глубоко прорезанными колеями.

Вся дорога была покрыта обозами, зарядными ящиками и колонками; теперь же подошли еще войска, вследствие чего местами повозки ехали в три ряда; по обе стороны дороги двигалась пехота.

Во все время марша мы слышали в северо-восточном направлении все усиливавшиеся орудийный и ружейный огонь. К вечеру мы пришли к большой деревне, лежащей у Мандаринской дороги восточнее вокзала станции Янтай и которую мы приняли за деревню Янтай; но это мог быть только поселок, обозначенный на новых картах названием Мутоуссо. 31‑й пехотной дивизии было приказано остановиться на Янтайских высотах по обе стороны Мандаринской дороги, а 9‑й дивизии расположиться биваком восточнее этой дороги, у Ванбаоцяо.

Корпусный штаб расположился у северной опушки поселка, в большом торговом доме ханшинного завода и ломбарда; мы с подполковником Паподоповым поместились в заднем здании на окружающем усадьбу дворе вместе с адъютантами и офицерами-ординарцами, а также с вступившим вместо заболевшего генерала Васильева в командование 31‑й пехотной дивизией генерал-майором Рябинкиным. Здесь в первый раз в Маньчжурии я натолкнулся на недружелюбное и даже враждебное отношение к русским китайцев.

Тем временем мимо нашей квартиры по Мандаринской дороге тянулись бесконечными рядами войска, обозы и зарядные ящики. Так как в деревне дорога сужалась, то происходили остановки и скопление повозок настолько, что часто казалось, что их не распутать. У входных ворот нашей квартиры был зажжен костер для освещения дороги; возле него стоял генерал Цуриков и старался спокойно и энергично водворить порядок в этом необозримом хаосе.

Было 11 часов вечера; наши вещи еще не прибыли. В нашей фанзе мы осмотрели места для отдыха; кан настолько кишел насекомыми, что мы побоялись там располагаться; я нашел два низеньких китайских столика, из которых я устроил себе кровать. Подложив под голову пальто, я скоро уснул от усталости, хотя ложе было очень твердое и кусали насекомые.

5 сентября

Ночь на 5 сентября я никогда не забуду. В нашей фанзе царила беспокойная жизнь. Все бегали взад и вперед. Мой друг Паподопов также не хотел ложиться спать, так как ему ничто в мире не внушало такого непреодолимого отвращения, как паразиты; он даже напустился на меня за то, что я был в состоянии спать.

В полночь прибыли наши вещи; но так как на другое утро рано мы должны были двигаться дальше, мы не распаковывались, хотя с утра ничего не ели. К этому времени ружейный огонь, было почти совсем затихший, стал усиливаться и именно совсем отчетливо раздавался с северо-восточного направления. Очевидно, японцы наступали севернее Мутоуссо на Мандаринскую дорогу с целью отрезать путь отступления: мысль малоутешительная. Но я все-таки хотел предварительно попытаться уснуть. Однако вскоре я снова был поднят от тревожного сна; разразилась сильная гроза, полил дождь, блистала яркая молния и между раскатами грома слышен был непрерывный ружейный огонь на пути нашего отступления. Часть офицеров легла, намереваясь, как и я, использовать оставшееся короткое время для отдыха; другие были заняты службой, спешили в разные места с приказаниями или писали донесения при тусклом мерцании маленьких