Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

увидеть бесполезность этих усилий; оказалось невозможным с этими войсками возобновить бой ночью. Поэтому корпусный командир дал приказание отступать до Цоунчиндзы и там собраться.

Была полночь, когда генерал Случевский отдал приказание генералу Гершельману прикрыть со 2‑й бригадой 9‑й пехотной дивизии отступление войск, участвовавших в атаке.

Между тем вернулся начальник штаба с новыми указаниями командующего армией; корпусный командир отправился с ним в Цоучиндзы, чтобы условиться с командиром XVII корпуса относительно дальнейших операций.

Глава XII Отступление к Мукдену

3 сентября

В то время как корпусный командир поехал в Цоучиндзы, мы с подполковником Паподоповым отправились в Тудаогоу, где, по отданному раньше распоряжению, штаб корпуса должен был остаться на ночлег. Мы все еще были того мнения, что на следующее утро атака возобновится. В непроглядной темноте мы с трудом нашли нашу квартиру, где нашли уже и наши вещи; тотчас же хотели располагаться на отдых на кане нашей фанзы, как около 1½ часа ночи получилось приказание корпусного штаба, чтобы обозу тотчас же выступить в Шитшодзы. Это без сомнения представлялось подозрительной прелюдией к отступлению!

Таким образом, двинулись далее в ночной темноте. Когда мы с подполковником Паподоповым выезжали из Тудаогоу, из гаолянового поля раздался выстрел; мы слышали, как мимо нас просвистела пуля. Возможно, что этот привет нам посылал какой-нибудь китаец! В сопровождении командира конвойной сотни на рассвете достигли мы Шитшодзы, где встретились снова с корпусным командиром, прибывшим из Цоучиндзы.

Было около 4 часов утра 3 сентября, когда я проезжал с генералом Случевским через Шитшодзы и у западной опушки деревни в гаоляновом поле слезли с лошадей.

Было прохладное утро, мы все прозябли. Начальник штаба, усталый, улегся в гаоляне и тотчас же заснул. Я уселся на земле около престарелого корпусного командира, которому дал завернуться в свою бурку, захваченную моим казаком[157]; мы не могли спать.

Ничего еще не было известно относительно дальнейших намерений командующего армией. Корпусный командир рассказал, что генерал Цуриков передал приказание, что корпус с рассветом должен сделать фланговый марш от Шитшодзы за левый фланг армии; поэтому генералу Гершельману уже послано приказание тотчас же со своей бригадой начать отступление на Шитшодзы; здесь будет сперва собран весь корпус. На мой вопрос, был ли этот фланговый марш подготовкой к отступлению или предполагалось атаковать правый неприятельский фланг, генерал Случевский не умел ответить. «Я еще не расспросил начальника штаба о поводах и дальнейших намерениях; он расстроен и устал, я не хотел его беспокоить».

Генерал Случевский находился весь под «ужасным впечатлением», какое произвела на него деморализация войск вчера вечером; причину этого он видел в том, что войска не приучены сражаться в гаоляне.

Результатом вчерашнего широко задуманного сражения было поражение. Японцы не только удержались на всех своих позициях и отбили все атаки русских с большими для них потерями, но даже на своем правом фланге значительно продвинулись вперед и овладели Янтайскими каменноугольными копями. Из опасения принести в жертву армию в случае неудачи генерал Куропаткин медлил быстро и решительно ввести в бой все свои силы и через это выпустил из рук верную и решительную победу.

Уже с рассвета слышали мы раздававшийся со стороны Ляояна сильный ружейный огонь; без перерыва перекатывался гром канонады. Японцы, пехота которых за ночь приблизилась к укреплениям на расстояние 300 метров, старалась привести русские батареи к молчанию, чтобы затем штурмовать форты.

В 7 часов 30 минут утра получился за подписью начальника штаба генерал-лейтенанта Сахарова приказ по армии, предписывавший сосредоточение армии к левому флангу.

X корпус должен был выступить в 5 часов утра и двигаться через Лотатай в Бахатшу. III сибирский корпус, к которому отправился командующий армией, должен был собраться у Хунайтай; I сибирский корпус – далее к северо-востоку, чтобы поддержать отряд Орлова и задержать неприятеля. ХVІIкорпус совместно с дивизией Мищенко, прикрывавший промежуток между XVII и III сибирским корпусами, должен был замаскировать это передвижение армии влево. Приказ кончался указанием на намерение командующего армией «атаковать неприятеля нашим левым флангом». Вчера приказ об атаке был приветствован с радостью, сегодня же никто более не верил в серьезное намерение атаковать; да и дух войск после событий вчерашнего дня не обнадеживал на успех.

Выступление нашего корпуса из Шитшодзы пришлось отсрочить до 9 часов утра, потому что люди разбитых полков 31‑й пехотной дивизии лишь постепенно подходили к своим частям. Был страшно жаркий день; войска, не спавшие ночью и частью оставшиеся без продовольствия, были страшно утомлены; марш совершался среди гаолянных полей, где не было совершенно никакой тяги воздуха; часто он прерывался, так как высланный вперед обоз не мог двинуться дальше; приходилось делать продолжительные остановки.

Только в 3 часа пополудни мы достигли Бахатшу, куда направлялся корпус. Будет ли произведена еще сегодня атака, никто не знал; приказания об этом еще не получалось. Было уже поздно, и войска совсем выбились из сил!

К тому же распространились плохие слухи относительно положения в Ляояне. Генерал Зарубаев будто бы для контратаки вышел из линии укреплений и потерял 1400 человек. Из этого выводили, что Ляоян будет брошен. Эти известия отнимали последнюю надежду на благоприятный исход.

Деятельный интендант корпуса ожидал войска в Бахатшу с продовольствием; нас он пригласил к завтраку, показавшемуся нам чрезвычайно вкусным, из сгущенного молока, намазанного на черный хлеб, и воды с лимонным соком.

В 5 часов пополудни в Бахатшу прибыл генерал Гершельман, прикрывавший со своей 2‑й бригадой отступление отходивших войск. Неприятель преследовал отступающие войска лишь только артиллерийским огнем; но так как большая часть снарядов не разрывалась, то удаление от неприятеля совершилось без потерь.

Предполагавшаяся атака левым крылом армии не произошла. Пришло приказание корпусу оставаться в Бахатшу. Прибыли обозы и кухни, для штабов были указаны квартиры, войска разбили свои биваки, и все отдалось заслуженному отдыху.

И в остальных войсках на северном берегу Тайцзыхе день прошел без особенных событий. Японцы были слишком слабыми, чтобы препятствовать передвижениям армии. На правом русском берегу у Сыквантуня ХVІIкорпус ночью на 3 сентября пытался еще несколько раз тщетно штурмовать «сопку»; днем же он поддерживал только слабый артиллерийский бой, чтобы прикрыть передвижение армии влево. Против русского левого фланга у Таншина оставались 12‑я японская дивизия и резервная бригада. Гвардейская дивизия 3 сентября находилась еще на южном берегу, но выступила в Канквантун, чтобы там в ночь на 4 сентября совершить переправу.

4 сентября

Утром 4 сентября сначала царило спокойствие. До полудня корпус оставался в Бахатшу. Настроение было унылое; от наших вопросов офицеры Генерального штаба уклонялись. Наконец, от генерала Случевского мы узнали, что Ляоян после неудачной атаки оставляется и сегодня ночью будет очищен. Армии приказано начать отступление к северу.

В 11 часов