Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Но в общем, на положение смотрели очень оптимистически; да и не было никакой причины беспокоиться, так как 2½ корпуса еще не были введены в бой. Также и приходившие известия из Ляояна были благоприятного свойства; японцы, после того как их пехота окопалась ночью в расстоянии действительного ружейного выстрела перед укреплением, повели атаку с присущей им энергией; они пытались овладеть укреплениями атакой открытой силой. Штабом армии было получено донесение, что штурм японцев на форт № 4 был отбит с громадными для них потерями: японцы потеряли 800 человек, русские же имели всего 6 раненых. Позднее в штабе командующего армией даже распространился слух, что японцы отступают от Ляояна на Хайчен; этому слуху, впрочем, не верили, но уже из того, что он появился, можно видеть, в каком розовом свете представляли себе положение вещей.

Все мы были того мнения, что сегодняшний день должен закончиться большим успехом; считали, что близок конец войны; мы с подполковником Лауенштейном строили уже планы об отъезде, предполагая ехать через Порт-Артур и через Японию.

Около полудня наступила обычная пауза в боевых действиях; японская артиллерия едва отвечала на огонь русских батарей; только с северо-востока слышен был непрерывный грохот орудий. Пришло донесение, что I сибирский корпус прибыл наконец в район Сиаомиаодзы и двигается на поддержку генерала Орлова. Благодаря этому все обстояло хорошо; теперь для полного уничтожения противника было только необходимо, чтобы также 9‑я дивизия и III сибирский корпус энергично наступали с целью пресечь отступление неприятеля через Тайцзыхе.

Были подвезены походная кухня и «походный буфет» корпусного штаба, прибыла также повозка с завтраком для штаба армии. Буфет был покрыт скатертью, были расставлены тарелки, ножи и вилки, даже были салфетки; на поле сражения был подан горячий завтрак, чай наливался из самовара. Так как на нашем голом холме стояла опять невыносимая жара, то на нем были построены навесы от солнца.

Наши взоры все время были направлены на северо-восток. Местность восточнее линии Ханзиапуза – Янтайские копи, на которой происходил бой отряда Орлова против правого японского крыла (12‑я дивизия), – холмистая, и в то же время, кроме того, была покрыта в большей части высоким гаоляном. От этого даже в хороший бинокль ничего нельзя было разобрать, кроме разрыва шрапнели, да время от времени сверкание орудийного выстрела. Во всяком случае в послеобеденные часы у нас по временам получалось впечатление, что бой переходил далее на север, но ведь это было невозможно! А если даже отряд Орлова действительно отступал, то прибытие I сибирского корпуса должно было остановить наступление японцев. В районе Саншуана мы рассчитывали увидеть развертывание I сибирского корпуса для атаки.

На нашем фланге все оставалось по-старому. Приказания об ожидавшейся нами атаке не было. Впрочем, в 2 часа пополудни, по личному приказанию генерала Куропаткина, из резерва Х корпуса были высланы 33‑й Елецкий полк и несколько позднее 1‑й дивизион 9‑й артиллерийской бригады на поддержку генерал-майора Васильева; но об энергичной атаке не помышляли. Вводили по каплям; в бездействии в резерве оставались еще остаток 9‑й пехотной дивизии и три бригады III сибирского корпуса; таким образом, по меньшей мере один корпус, и кроме того влево около нас у Сиайдиатуня находилась казачья дивизия Мищенко[152].

Около десяти батарей стояли теперь перед нами в равнине, севернее Эрдагоу, и направляли огонь на гребень «сопки» и на местности сзади ее. Холм осыпался тысячью шрапнелей; нам казалось невозможным, чтобы неприятель мог еще его занимать, тем более что японцы едва отвечали на этот огонь. Сомневался в этом также генерал Куропаткин и его начальник штаба. Как нам позднее рассказывал генерал Случевский, командующий армией до 3‑х часов пополудни был в полной неизвестности относительно положения дела против фронта 35‑й пехотной дивизии.

Так стояли до позднего послеобеденного времени, как пригвожденные к «сопке», 62 батальона с 230 орудиями из-за того, что не могли решиться на атаку. Конечно, не были известны силы неприятеля, но нельзя было сомневаться, что он в этих силах значительно уступает. На это указывал уже очень слабый артиллерийский огонь противника. И даже если допускали, что вся армия Куроки уже переправилась через Тайтцзыхе, то было известно, что значительная часть этих войск находится далеко к северу в бою с генералом Орловым; также и наступление II сибирского корпуса должно было притянуть к себе значительные неприятельские силы. И каким бы сильным ни считали неприятеля, его, во всяком случае, превосходили в этом! На самом же деле, против атаки указанных 62 батальонов японцы могли выставить не более как только свою 2‑ю пехотную дивизию, поддержанную разве слабыми частями 12‑й дивизии.

В 4 часа 30мин. пополудни к командующему армией пришло известие, что генерал Орлов отходит на Янтай; отряд, составленный преимущественно из вновь сформированных резервных частей[153], отступил после того, как два батальона авангарда наткнулись в высоком гаоляне на неприятеля, пришли в расстройство и были отброшены. Но и привычный к боям I сибирский корпус, на участие которого возлагались такие большие надежды, в этот день совершенно бездействовал. Ослабленный тяжелыми боями последних дней, угнетенный, быть может, морально отступлением с геройски обороняемой позиции южнее Ляояна, он подошел к полю сражения, когда отряд Орлова уже отхлынул назад. Это заставило I сибирский корпус отказаться от подготовленной уже атаки и остаться стоять в районе Сиаомиаодзы. Командир корпуса донес, что корпус не в состоянии перейти в наступление. Мне неизвестно, по какой причине I сибирский корпус, который должен был выступить из Людзиатшуана с рассветом, прибыл так поздно к полю сражения. Последуй его атака одновременно с атакой отряда Орлова, бой на левом русском фланге, несомненно, имел бы другой исход.

Теперь, после отступления отряда Орлова и бездействия I сибирского корпуса явилась опасность, что японцы могут окружить левый фланг русской армии и оттеснить его от пути отступления. Но еще не все было потеряно; командующий армией располагал еще сильным резервом; теперь только нужно было его, наконец, ввести в дело, чтобы исправить упущенное и энергичной атакой всеми имевшимися в распоряжении силами повернуть победу на русскую сторону.

Это намерение как будто и было у командующего армией; но меры, которые были с этою целью предприняты, опять были только полумерами. Для достижения победы не рискнули всеми силами!

В 5 часов пополудни генерал Куропаткин получил донесение, что и «сопка» еще в руках японцев; одновременно, по-видимому, генерал Бильдерлинг донес, что он в это время предполагает атаковать высоту. Немного позже 5 часов командующий армией приказал генерал-майору Гершельману двигаться с оставшимися у него войсками[154] на Сыквантунь, чтобы