Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Позиция у Гунчжулина пересекала железную дорогу в 6 километрах севернее станции того же названия. По фронту она имела протяжение в 35 километров. Для укрепления этой позиции было приведено в оборонительное состояние 24 деревни, построено 77 полевых укреплений,– стрелковые окопы общей длиною в 55 километров,– искусственные препятствия, колонные пути, многочисленные колодцы и 73 моста. На участке только одной 1‑й армии, восточнее железной дороги, был выкопан 91 колодец, возобновлены 85 колодцев и построено 40 километров колонных путей.

Далее к северу позиция у Куанчензы пересекала еще железную дорогу и магистральную дорогу, ведущую в Харбин; кроме того позиция прикрывала большой китайский город Куанчензы, где соединяются дороги в Телин, Гирин и Харбин. Здесь было возведено 79 полевых укреплений, много блиндажей и построек на 14 000 чел., а также 130 километров путей для сообщений внутри позиции и с тылом, с многочисленными мостами через овраги и речки.

Отступление на Сунгари уже неоднократно играло известную роль в русских операционных планах. Река эта принималась за крайний предел, до которого русские армии могли отступить, так как она представляла собой последнюю оборонительную линию для лежащего в расстоянии 125 километров к северу города Харбина, а также для железной дороги, которая здесь разветвлялась на восток к Владивостоку и на запад в Европейскую Россию. При ширине в 200–400 метров в своем среднем течении и около 1 километра после соединения у Бодуне с рекой Нонни, Сунгари пересекала все тыловые сообщения русских армий. Во время отступления от Мукдена река была скована льдом, но вскрытия можно было ожидать со дня на день. Кроме железнодорожного моста реку можно было перейти еще вброд в нескольких местах, но только при малой воде.

Ввиду того, что после сражения под Мукденом русские серьезно подумывали об отступлении за Сунгари, генерал Надаров, начальник тыла маньчжурских армий, получил уже 13 марта указание приступить энергично к постройке мостов через Сунгари.

На Сунгари имелось три особенно важных пункта: прежде всего переправа на железнодорожном пути, затем 100 километров западнее, на правом фланге позиции на Сунгари, город Бодуне при слиянии реки Нонни, где пролегает магистральный путь через реку из южной Маньчжурии в Цицикар; удержание этого участка казалось необходимым для охраны железнодорожного пути Харбин – Цицикар, лежащего в расстоянии 120 километров. Подобное значение придавалось еще на верхнем течении Сунгари находящемуся в расстоянии 130 километров к юго-востоку городу Гирину, главному городу провинции того же названия. Владение этим пунктом обеспечивало железнодорожную ветвь, ведущую во Владивосток. Сюда вели тыловые сообщения отряда корпуса ген. Ренненкампфа.

Ввиду сказанного было приступлено к постройке через Сунгари 22 мостов, из коих к заключению мира было готово 17. Все переходы через реку необходимо было укрепить постройкой тет-де-понов. Высшее руководство всеми работами было поручено генерал-лейтенанту Сахарову, отчисленному от должности начальника штаба армий. Фортификационные работы велись наемными китайцами, которыми руководили 7 рот сапер. Работы были закончены к концу июля.

Из обзора трудов русского Генерального штаба можно составить представление о массе исполненных здесь работ. На местах переходов между двумя фланговыми пунктами позиции было построено 100 полевых укреплений. 25 километров стрелковых окопов, 39 километров ходов сообщения, 3 километра крытых путей, 14 километров искусственных препятствий и свыше 130 километров дорог, связывавших разные участки позиции.

К югу от Гирина была устроена беспрерывная позиция на протяжении по фронту в 46 километров. Общая длина всех укрепленных позиций у Гирина составляла 78 километров.

Но наиболее обширной предполагалась постройка укреплений у Бодуне. Здесь был устроен укрепленный лагерь протяжением по окружности свыше 100 километров; для сообщений только внутри лагеря требовалось провести путей протяжением свыше 200 километров с гатями через болота и мостами через многочисленные речки. Но ввиду того, что требовалось очень много времени для выполнения подготовительных работ, ко времени перемирия была выполнена только ¼ части всех предположенных здесь работ.

Затем в расстоянии 130 километров к северу, у Харбина, было приступлено к постройке еще другого укрепленного лагеря, который также не был вполне готов при заключении мира. Если подвести итог всему сказанному выше, то нельзя не поражаться суммой тех грандиозных работ, которые были выполнены в течение полугода. Это только было возможно благодаря необычайным обстоятельствам – полнейшему затишью военных действий и неисчерпаемому количеству работоспособных рук, которое имелось среди местного населения.

Японцы также укрепили свои стоянки. На основании весьма недостоверных сведений, в русской главной квартире об этих укреплениях могли составить лишь общее представление. По-видимому, средние участки японского расположения по обе стороны железной дороги и Мандаринской дороги были сильно укреплены, а на флангах слабее, между тем у русских было обращено особенное внимание именно на обеспечение флангов путем многочисленных укрепленных позиций. Из этого можно вывести заключение, что японцы собирались повторить свой образ действий, так успешно выполненный под Мукденом, т. е. они собирались атаковать противника обходом, оставив на фронте возможно меньшее количество сил.

Русский главнокомандующий был, пожалуй, прав, когда, осматривая сильные позиции своих армий, он гордо сказал: «Пусть японцы придут, они расшибут себе лоб о наши позиции». Но японцы и не думали расшибать себе голову; если бы они считали нужным продолжать свое наступление, то они, не считаясь ни с трудными условиями местности, ни с «нейтральной» полосой, – как это было под Ляояном и Мукденом, – обошли бы один из русских флангов, а русский полководец вряд ли бы решился прибегнуть к единственному средству – двинуться навстречу такому обходу путем смелой контратаки. Это мы увидим из сказанного ниже. Оставаясь пассивно на своих местах, армии, наверное, очистили бы свои «неприступные» позиции, если бы им угрожал обход противника.

Но, по-видимому, японцам и не было расчета наступать и ставить на карту все уже добытое. Они достигли, чего желали, и даже больше. Им прежде всего было важно наложить руку на занятое и завоеванное и удержать все это до заключения мира.

Русским оставалась единственная возможность изменить неблагоприятный для них ход войны только посредством наступательных действий, а для того, чтобы вызвать наступательный импульс, не было надобности в укрепленных позициях, лежащих одна за другою, которые взаимно друг друга прикрывали только для пассивной обороны. Эти позиции влияли на решение начальников и стали могилой для всякой наступательной идеи.

Глава III Русские оборонительные и наступательные планы летом 1905 года

Для нас не представляет никакого интереса подробное рассмотрение русских операционных планов в период между сражением под Мукденом и заключением мира, тем более что все дело ограничивалось соображениями, совещаниями и памятными записками, но ни один из планов не был приведен в исполнение. Поэтому ограничусь только изложением того, что является характерным в