Виндзоры и война. Трагедия королевской семьи - Александр Ларман

Это должно было быть рутинное, всего на несколько часов, путешествие, но до места назначения они так и не добрались. Примерно через полчаса самолет врезался в Орлиную скалу близ Данбита в Кейтнессе, на севере Шотландии. Из 15 человек, бывших на борту, выжил лишь один – сержант Эндрю Джек, радист и бортстрелок. И как только весть о гибели Кента разнеслась по стране, начали распространяться домыслы и спекуляции.

В отчетах о судьбе рейса W-4206 есть несколько нестыковок, которые так и не получили удовлетворительного объяснения. Очевидно, что самолет летел на опасно низкой высоте, около 650 футов, вместо положенных к тому моменту 4000. Странно и то, что через полчаса после вылета он оказался у Орлиной скалы, когда должен был быть уже далеко над Северным морем. Это можно было бы списать на ошибку пилота, лейтенанта Фрэнка Маккензи Гойена. Высказывались также предположения, не подкрепленные, впрочем, никакими вескими доказательствами, что причиной задержки стало отклонение от курса сразу после взлета, чтобы подобрать некоего таинственного пассажира. Эта теория также предполагает, что именно присутствие этого пассажира, прямо или косвенно, и привело к катастрофе.

Официальная версия, озвученная 7 октября сэром Арчибальдом Синклером, который докладывал о выводах следственной комиссии, была проста: катастрофа произошла по вине пилота, Гойена. При этом Синклер охарактеризовал его как «пилота гидросамолета с огромным опытом управления машинами такого типа и исключительными способностями». В своем выступлении перед Палатой общин он изложил пять пунктов: «Во-первых, катастрофа произошла потому, что самолет летел по курсу, отличному от указанного в полетном плане, и на слишком малой высоте, чтобы миновать возвышенность на пути следования. Во-вторых, ответственность за эту грубую ошибку в пилотировании лежит на капитане воздушного судна. В-третьих, погодные условия не должны были создать трудностей для опытного пилота. В-четвертых, экспертиза винтов показала, что двигатели были под тягой в момент столкновения с землей. И, в-пятых, согласно параграфу 1325 KR & ACI[746], все находившиеся на борту в момент катастрофы были при исполнении служебных обязанностей»[747].

Подтекст этого заявления был ясен: «Ничего интересного, расходимся». И для короля этого оказалось достаточно. Он принял версию о трагической случайности и не стал никого винить. Неприятные подробности замалчивались; 17 сентября Галифакс писал сестре: «Мне тут сказали, будто герцог Кентский совсем не обгорел, но был обезглавлен. Не повторяйте этого, но, если это правда, – картина жуткая, хотя и не в такой степени, как у остальных»[748]. В более раннем письме он так описал общее настроение: «Какая ужасная трагедия с герцогом Кентским, и какая-то совершенно необъяснимая. Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что же там произошло на самом деле»[749].

Учитывая скудость официальных документов по этой катастрофе, исчерпывающего и удовлетворительного объяснения событий 24 августа мы, вероятно, не получим никогда. В обычно столь дотошных Королевских архивах на этот счет почти ничего нет, а записи МИ-5 и вовсе недоступны. Кроуфи охарактеризовала реакцию дворца как омерту[750]: «Королевский заговор молчания сомкнулся вокруг него, как и вокруг многих других неудобных тем… ни во дворце, ни в замке его имя больше не произносили». Однако если продраться сквозь дебри теорий заговора и обрывки полуправдоподобной, полубезумной информации, можно выстроить альтернативные версии, которые, за неимением убедительных доказательств или опровержений, так и останутся домыслами.

Несмотря на свою безупречную службу и популярность, Кент оставался потенциальной головной болью и для королевской семьи, и для МИ-5. И пусть послушная пресса и бдительные спецслужбы пытались пресечь любую возможность шантажа в Британии, его былые сексуальные и наркотические похождения делали его уязвимым для давления со стороны вражеских держав. Тот факт, что он, по-видимому, по собственной воле поддерживал тесные контакты с высокопоставленными нацистами, делал его идеальным посредником, если бы Гитлер или другие лидеры рейха захотели прощупать почву для заключения мира. А недавнее появление Гесса в Шотландии с похожей миссией лишь доказывало, что эта идея витала в воздухе.

Эта теория гласит, что Кент, то ли по собственной воле, то ли поддавшись шантажу, решил использовать поездку в Исландию как прикрытие для реализации своей тайной миссии. Утверждалось даже, будто в обломках самолета был найден портфель, набитый шведскими кронами, – а это указывало на то, что истинной целью полета была нейтральная Швеция, а не Исландия. Согласно этому сценарию, он действовал втайне от Лоутера – чье скрупулезное планирование доказывает, что он-то как раз готовил визит в Исландию, – и остального экипажа. Если довести эту мысль до логического конца, то получается, что сразу после взлета он сообщил Гойену, что берет управление на себя, чтобы направить машину в Швецию. А дальше – либо между ними завязалась борьба за штурвал, в результате которой самолет рухнул, либо он, взяв управление, просто не справился с незнакомым маршрутом в плохую погоду.

Теория интригующая, но ее логические изъяны очевидны. Отклонение члена королевской семьи от тщательно спланированного маршрута по собственной прихоти невозможно было бы скрыть. Его внезапное появление в Швеции или любой другой стране вызвало бы международный скандал и всеобщее недоумение. А если бы он и впрямь летел с собственной мирной миссией, она бы обернулась не меньшим провалом, чем злополучная попытка Гесса. Вера в то, что члены королевской семьи обладают реальной властью в государственных делах, уже привела к тому, что Гитлер неверно истолковал природу отречения и уделил герцогу Виндзорскому куда больше внимания во время его турне по Германии в 1937 году, чем тот заслуживал, – не говоря уже о самодеятельной миссии самого Гесса. И если бы Кент прибыл в Швецию на встречу с немецкими агентами, это было бы столь же фатальной ошибкой.

Из этого предположения вытекает и другое: будто МИ-5 знала о намерениях Кента и, вместо того чтобы отговорить его, подстроила авиакатастрофу. Этот аргумент подразумевает, что спецслужбы были готовы пожертвовать жизнями невинных людей, лишь бы сохранить в тайне столь неловкий поворот событий. Но для того, чтобы правда не всплыла, погибнуть должны были бы все, кто был на борту, – а этого не случилось.

Единственный выживший, летный сержант Эндрю Джек, был найден двумя фермерами в нескольких милях от Орлиной скалы: в состоянии шока, с сильными ожогами. По прибытии в больницу он, по слухам, лишь пробормотал: «Не знаю, где я, но рад, что я в постели». Он никогда и никому публично не рассказывал о том, что случилось в тот день. Единственные сведения о том, что он видел, дошли до нас от его племянницы, Маргарет Харрис. В 2003 году миссис Харрис рассказала, будто Джек говорил ей, что за штурвалом сидел сам Кент; что в больнице, где его навещали королева Мария и принцесса Марина, его заставили подписать Акт о государственной тайне;