Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

Хотя, по мнению Г. Ибрагима, к этому времени «половина мусульман, значит 6000 человек» были готовы взяться за оружие и пойти на «священную войну», комендант лагеря Бёлау, как отмечалось выше, был более осторожен и считал эти данные слишком оптимистичными[773]. Однако из-за контрпропаганды со стороны грузин и армян, как указывал Бёлау в отчёте от 11 ноября 1915 г., желающих принять участие в «джихаде» оказалось всего лишь 300[774].

В декабре 1915 г. под руководством бывшего военнопленного, поручика Н. Рамазанова была создана одна боеспособная рота. Ещё 9 ноября он был отправлен в Берлин в турецкое посольство, где общался на тему создания военного подразделения «джихадистов» с советником посольства Эдхем-беем и выразил желание, как можно скорее отправиться в Турцию. В посольстве ему выразили поддержку и пообещали в ближайшее время выдать ему турецкий паспорт и сопровождающие бумаги[775]. В отчёте коменданта от 14 декабря 1915 г. сообщалось, что в скором времени эта рота должна быть обмундирована и получить турецкую униформу. Подполковник Бёлау считал, что обмундированная рота будет служить эффективным средством пропаганды[776].

После проведения в лагере некоторых мер по устранению нежелательных для пропаганды элементов, о чём уже говорилось выше, к концу декабря 1915 г. был создан батальон из татарских «джихадистов», и планировалось организовать в Вайнбергском лагере принятие военной присяги на Коране[777]. Комендант считал, что было бы очень желательным присутствие на церемонии принятия присяги муллы из турецкого посольства и других дипломатов и обязательное зачтение «джихадистам» «обещаний султана, относительно заботы о них в Турции по окончании войны».

К 12 января 1916 г., благодаря своевременно принятым мерам прибывшего из Стамбула Г. Ибрагима и уходу Османа Кади, который никак не мог войти в доверие мусульман, предоставлению некоторых материальных привилегий (лучшее питание, табак), заявилось ещё 600 «джихадистов»[778]. Этот успех признал и Бёлау[779].

Как уже было упомянуто, среди российских мусульман были и крайне негативно настроенные к «джихаду». В первое время при создании батальона имелись некоторые трудности из-за противодействия «одной группы мусульман», которая вела активную деятельность по переубеждению добровольцев от участия в «священной войне» вплоть «до применения физической силы»[780]. К сожалению, более точных данных об этих военнопленных не имеется. Они организовали контрагитацию против ставшего в январе 1916 г. турецким офицером Н. Рамазанова, которого назвали «продавшимся немецким деньгам предателем». После определённых мероприятий по изоляции и лишению свободы этих лиц группа была ликвидирована.

«Джихадисты» были отделены от других пленных деревянным забором[781]. Они подчинялись строгому расписанию: с 8 до 10 часов — гимнастика и строевая подготовка, с 10.15 до 11.30 — занятия на различных учебных курсах, с 15 до 16 часов — строевая подготовка, с 16.15 до 17 часов — занятия по татарскому языку и правописанию; по пятницам и воскресеньям им предоставлялись выходные дни[782].

Противодействие в виде контрпропаганды и «нежелательных элементов» в начале 1916 г. отсутствовало, однако комендант Бёлау в отчёте от 29 января 1916 г. отмечал некоторое беспокойство добровольцев и рекомендовал максимально убыстрить отправку первого батальона в Турцию. «Подготовленный для отправки в Турцию батальон состоит только из хороших людей, готовых отдать свою жизнь за Аллаха в „священной войне“. Дисциплина и отношение людей примерны. Хороший приём и обращение в Турции придаст им ещё больше сил», — писал Бёлау в своём отчёте от 29 января 1916 г.[783]Ещё 11 января о той же проблеме сообщал Х. Козак, говоря о необходимости ускорить отправку готового к транспортировке батальона татарских добровольцев, так как в батальоне «настроение у людей не очень хорошее, потому что они вынуждены бесконечно долго ждать»[784].

16 января 1916 г. Военное министерство сообщило подробности по обмундированию, снабжению и обучению добровольцев до отправки в Турцию. Согласно этому расходы на питание одного «джихадиста» разрешалось увеличить до 1 марки в день, комендатура лагеря получала на табак для одной команды до 120 марок в день, и кроме того устанавливалась поощрительная выплата в размере 3 марок на одного добровольца в декаду. Уже имеющаяся в распоряжении добровольцев турецкая полевая униформа предназначалась для занятий строевой подготовкой[785].

Отправление первого батальона татарских «джихадистов» в Турцию. Первый транспорт «джихадистов» был отправлен в Турцию 8 февраля 1916 г. (он прибыл в Стамбул по 21 февраля), в его состав было включено 211 арабских военнопленных из Лагеря Полумесяца под руководством старшего лейтенанта Ветцеля[786].

3 марта 1916 г. первые 100 добровольцев и из Вайнбергского лагеря отправились в Турцию в составе второго транспорта под руководством майора фон Хадельна вместе с 756 арабами и 44 индийцами[787]. Комендант Бёлау сообщал, что татарские «джихадисты» под руководством капитана Н. Рамазанова присоединились к транспорту во главе с майором фон Хадельном, они были бодры и в хорошем настроении, выглядели радостными от возможности участвовать в «священной войне»[788]. В Вайнбергском лагере, по сообщению Х. Козака, остались в ожидании отъезда в Стамбул ещё один военный и один рабочий батальоны[789]. В середине апреля в лагере по подсчётам коменданта Бёлау, имелось 5 тыс. человек, заявивших о желании ехать в Турцию (2 тыс. в качестве солдат, остальные — рабочих)[790].

После отправления в Турцию первых 100 добровольцев из Вайнбергского лагеря, долгое время не происходило ни одной транспортировки. С началом весенних полевых работ нехватка рабочей силы в сельском хозяйстве Германии проявилась особенно ощутимо, и применение труда военнопленных стало ещё более необходимым, что коснулось и пропагандистских лагерей.

14 апреля 1916 г. комендант Бёлау сообщал о сложившейся ситуации в Военное министерство — в батальоне добровольцев, по его словам, царило «большое возбуждение, доходящее до депрессии, а в одном случае и до психоза». Вызвано это было тем, что «после получения пять месяцев назад обмундирования и по истечении шести недель после транспортировки последнего отряда они уже не верят в свою отправку в Турцию. Боязнь возвращения в Россию заставляет людей нервничать. Они говорят, что там их ждёт смертная казнь или пожизненная ссылка в Сибирь. Имена добровольцев известны остальным татарам в лагере, среди них могли оказаться те, которые по возвращении в Россию могут донести властям о них»[791]. Комендант считал, что добровольцев необходимо как можно быстрее успокоить, что им следует зачитать указ султана в присутствии ответственных представителей турецкого посольства. Кроме того, он отметил и недовольство Г. Ибрагима сложившейся ситуацией: «Шейх Ибрагим говорит, что он мог бы успокоиться, если 1000 „джихадистов“ и 250 рабочих отправятся в Турцию». Так как в ближайшее время не планировалась отправка добровольцев в Турцию, их