Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

В телеграмме от 6 января 1916 г. генерал Лоссов сообщал, что находящихся в плену мусульман всех национальностей, не желавших участвовать в войне, турецкое правительство планировало использовать как военнопленных на строительстве железных дорог в Анатолии. Содержание телеграммы позволяет сделать вывод о том, что турецкие власти имели в виду не только временное использование военнопленных, а строили планы по постепенному заселению Анатолии мусульманскими переселенцами: «Правительство будет хорошо обращаться с этими людьми, хорошо платить, надеется, что они постепенно будут поселяться там»[823]. 9 февраля того же года Надольны сообщил о поступлении телеграммы с таким же содержанием от Энвера-паши и заявил о возможности отправления в Турцию ещё имеющихся в Вайнбергском лагере добровольцев. МИД не возражал против этого[824].

Отказ Турции от «джихада» ввёл немецкую исламскую политику в тупик. Германия лишилась своей роли союзника и покровителя мусульман, и её политика на Востоке потеряла идеологическую основу. Пантюркистские и туранистские устремления Турции она не поддержала. В этой ситуации в Германии активизировалась политика «революционизирования» России, что проявилось прежде всего в деятельности «Лиги нерусских народов России», созданной в Швейцарии в марте 1916 г., именно после отказа Турции от пропаганды «джихада»[825].

Прекращение пропаганды «джихада» потребовало разработки новой инструкции для пропагандистов «особых» лагерей. В проекте «Директивы для пропагандистских лагерей», разработанном в марте 1916 г., указано, что «специальная цель» пропаганды, сформулированная в первоначальной инструкции (вербовка военнопленных для участия в «джихаде»), отменяется. «Агитационная деятельность впредь должна ограничиваться побуждением симпатий и интересов пленных к Германии и её союзникам, особенно Турции, для того, чтобы они возвратились на родину с хорошими впечатлениями о Германии, а также изъявили желание поселиться в Турции» — гласит документ. Вопрос о том, будет ли реализовано переселение ремесленников и рабочих в Турцию и в каком количестве — был ещё не решён, и рекомендовалось пока не обсуждать эту тему при ведении пропаганды. В последующем предполагалось делать упор на ознакомлении пленных с достижениями немецкой индустрии, новыми устройствами и правилами их использования[826].

Новые директивы пропаганды повлияли и на содержание газеты «Эль-Джихад», хотя она ещё и продолжала выходить под названием, ставшим уже неактуальным. Обращения к военнопленным приняли другой оттенок, их теперь стали готовить к мирной жизни после войны, агитация была направлена на создание долговременных торговых связей и рынков сбыта в странах мусульманского Востока и России. Например, в одном из майских номеров 1916 г. газета убеждает читателей о необходимости изучения немецкого языка для того, чтобы в будущем военнопленные могли содействовать развитию торговых отношений между Германией и татарами: «Если мы во время войны и не сможем оказать помощи (немцам. — И. Г., Л. Г.), то мы можем сохранить дружбу, оказать им содействие после войны. Вам не следует улыбаться и ставить вопрос, как это мы, бедные татары, изнемогающие под гнётом России, сможем помочь германцам». Главная цель Германии, заявляет автор, — развитие промышленности и расширение сбыта своих товаров. Татары, будучи в хороших отношениях с немцами, могли бы покупать преимущественно немецкие товары и уговорить «не только татар», но и «добродушных неразумных русских покупать германские изделия». По мнению автора, для укрепления торговых отношений следует посылать татарскую молодёжь в Германию для получения образования, и тогда появилась бы возможность построить отношения в области культуры и науки. «Только тогда наступит время, — пишет он, — когда мы освободимся от когтей русских»[827].

Хотя вопросы о времени реализации переселения ремесленников и рабочих в Турцию (во время войны или же сразу после заключения мира), количестве, человек, планируемых переселить, и не были решены до конца, в Вайнбергском лагере продолжала проводиться определённая работа по вербовке. Желающих строить железные дороги среди татар оказалось немного — к концу января 1916 г. таковых было только 100 человек. Бёлау ходатайствовал о разрешении добавки к их питанию, денежной компенсации и сигарет в предусмотренном для добровольцев порядке[828]. Возможно, что это оказало влияние на военнопленных, во всяком случае к 25 февраля число желающих работать в Турции составило 240 человек[829].

Гораздо более высокого результата достигли обещания султана, имевшие отношение к ремесленникам: в апреле 1916 г. количество заявивших о желании переехать в Турцию татар достигло 3 тыс.[830]Но так как в ближайшее время не предусматривалась транспортировка в Турцию, они обязались работать в Германии и были распределены в учреждениях окружной администрации[831]. В мае число желающих поселиться в Турции пленных в Вайнбергском лагере повысилось до 8–9 тыс. человек, половина из которых «была занята на работе вне лагеря, отправке подлежала только вторая половина». Бёлау считал, что до тех пор, пока не решён вопрос о дальнейшей судьбе военнопленных, следует приостановить пропаганду, тем более многие пленные находились вне лагеря[832].

Невыполненные обещания немецких властей и татарские «джихадисты»

После отправки первых двух групп татарских «джихадистов» в Турцию, положение остававшихся было двойственным: с одной стороны, немецкая пропаганда кардинально изменила направление своего развития, с другой — турецкая сторона словно поостыла по отношению к мусульманским военнопленным. Поэтому надеявшиеся на скорое отправление военнопленные вновь находились в безвестности.

В начале июня 1916 г. очередная задержка транспортировки вызвала волнения среди готовых для отправления в Турцию пленных, о чём свидетельствует письмо фельдфебеля 1-го батальона Умарова, адресованное мулле Г. Идриси и отправленное в переводе на немецкий язык Х. Козаком О. фон Везендонку 5 июня 1916 г.: «Наш первый батальон ждёт с нетерпением отъезда в Турцию. Если этого не случится до воскресенья, то мы потеряем веру во все обещания и возьмём своё слово обратно. Вы знаете, что среди нас есть такие, которые не хотят в Стамбул и не оставляют нас в покое, грозятся убить вас и вашего фельдфебеля, так как они получат за это лишь 21-дневное наказание. Пожалуйста, сделайте то, что в ваших силах, освободите нас от этого мучения, которое становится уже невыносимым»[833].

Г. Идриси, обращаясь к О. фон Везендонку 24 июня, заявил, что «отправка мусульманских военнопленных, желающих ехать в страну халифа, чтобы служить исключительно исламу, непонятным образом затянулась». По его словам, после транспортировки батальона «джихадистов» «с тысячами трудностей {…} как со стороны МИД, так и Военного министерства обещали еженедельно отправлять по одному вагону с оставшимися военнопленными {…} но несмотря на то, что прошло восемь недель после этого обещания, не было ни одной транспортировки». После многократных обращений Г. Идриси при посредничестве военного атташе турецкого посольства Шюкри-бея был дан приказ отправить 50 человек, и на следующий же день они были подготовлены к поездке.